Между тем, Файтил приступил к исполнению мистерии, произнося слова совершенно чуждых слуху эльдар слов неведомого наречия:

– Gerhelke lerkad ghuum shese…

С каждым словом, сорвавшимся с губ Алуума тени в помещении становились всё чернее, а воздух плотнее. Атмосфера ритуального зала, видевшего тысячи лет многочисленных мистерий, проводившихся как правителями, там и придворными магами, быстро стала тяжелой, давящей на плечи и сжимающей горло и виски Ээро, заставляя генерала нервничать. А новый Князь, между тем, продолжал, совершенно не сбиваясь:

– Jorehe khere mukarhe! Fregle gnorhe tuumo tambere!

Произнося очередную часть длинного заклятия, Алуум принялся двигаться по кругу, короткими движениями кинжала разрезая шеи рабов и рабынь. Их алая кровь, вместо того, чтобы стекать по белоснежной коже людей, поднималась в воздух, образуя над центром ритуального рисунка быстро растущий шар. От него во все стороны расходилась волна пространственных искажений.

Наблюдая за этим процессом Ээро с ужасом осознал, что ритуал каким-то образом влияет на ноосферу мира, переписывая её и меняя качества энергетики, животных и растений, эльдар и дворфов, урук-хай и людей… Не быстро, по капле, но Салминен понял, что чем больше будет проведено подобных мистерий, тем глубже и ощутимее окажутся изменения, а затем процесс окажется необратим и ему уже не потребуются подобные действа.

Однако, Алуум не останавливался.

Князь, завершив первую часть ритуала, принялся за вторую.

– Glafe tare imhpore limmere ifgau letrezze! Gnelgeratonyafroleradony!

Сфера из крови рабов, что к ужасу Салминена каким-то образом оставались живы, хотя уже больше походили на высохшие мумии, медленно опустилась в центре рисунка, начавшего светиться потусторонним багровым светом, давящим на глаза генерала. Затем этот алый шар превратился в овальную плоскость, по периметру которой появились цепочки совершенно незнакомых рисунков. Несколько мгновений и кровь из центра плоскости разошлась к периметру, открывая черный провал, в глубине которого мерцало нечто багровое.

Алуум, мрачно усмехнувшись, обошёл замершего в ужасе генерала и произнёс последнюю ритуальную фразу:

– Gmale fer tef jatotale!

Из портала, созданного ритуалом, вырвалось черное облако, источающее злость, агрессию и жуткий, совершенно не свойственный смертным существам, голод. Он метнулся к Салминену, мгновенно смяв щиты, созданные артефактами генерала и принялся вливаться внутрь офицера через рот, нос глаза и уши.

Ээро пытался кричать, но обжигающая нервы боль и странная, совершенно незримая и непонятная, сила держали его в своих тисках, не давая ни пошевелиться, ни вдохнуть. Для Салминена процесс проникновения внутрь демона танар’ри, которому открыл портал Алуум, казался вечностью. А затем, когда барон-камбион окончательно захватил тело и почти мгновенно подавил разум генерала, эльдар рухнул на колени, тяжело дыша. Когда же он открыл глаза, в вертикальных зрачках несколько мгновений продолжало полыхать багровое пламя.

Стоило Диргу и Рику скрыться в тумане, как Гвин покосился на Айзека. Искомый маг в очередной раз продемонстрировал дворфу совершенно неожиданное качество… Безрассудность. Впрочем, сам Лидрег, учитывая другие факторы, задумался о том, не был ли безумный рывок Кларка тщательно рассчитанным. Всё же, даже ночной полёт Айзек над Топями, несмотря на то, что выглядел впечатляюще, казался продуманным. Как и недавно произошедшая ситуация.

«То ли он псих, - мысленно вздохнул Гвин, - То ли он расчетливый псих. В обоих случаях, Кларк явно привык ходить по кромке и способен на самые неожиданные поступки… Значит, опасен.»

Собственно, и до сего момента дворф считал мага-человека весьма специфичной личностью, способной принести проблемы, если с ним связаться или перейти ему дорогу. Теперь же, увидев Кларка в деле, пусть и скоротечном, Лидрег уверился в своей правоте. Особенно, после того как разум дворфа соотнес девушку-вампира, способности мага и произошедший бой.

Айзек не просто боевик или маг-универсал, обученный по верхам каждого направления. Этот человек является некромантом, который вдумчиво изучал смежные сферы магии. Это понимание дало ответ на вопрос почему в течении всего пути мекая нежить и слабая нечисть, от которых обычно хватает проблем, не беспокоили отряд. Эти твари попросту разбегались, чуя темную силу спутника дворфов.

– Гвин, - вывел из размышлений Лидрега голос мага, - Тебе ничего не кажется странным?

Дворф мгновенно встрепенулся, ожидая проблем. Если уж этот псих говорит о странностях, то надо готовиться к большой беде. Потому, повернувшись к присевшему у трупа «мозгоеда» некроманту, Лидрег напрягся. То, как Кларк действовал при встречи с этим опаснейшим существом, говорит о некотором опыте убийства подобных тварей. Значит, Айзек не на пустом месте начал проявляться беспокойство.

– Что именно тебя беспокоит? – подошел к человеку Гвин.

– Ты говорил, что мутанты сюда не суются… - поднялся взгляд на дворфа маг, - Это для начала. Вместо второго вопроса предлагаю тебе внимательно осмотреть этого «мозгоеда». Уж очень странная картина вырисовывается.

Заподозрив неладное, Гвин подошел к трупу «мозгоеда» и принялся вдумчиво его осматривать. Однако, сразу он не понял в чем дело. Лишь когда Айзек предложил пересчитать использованные против него патроны и сравнить с количеством дыр в организме, до Лидрега дошло.

– Эти твари не обладают такими способностями, - озадаченно покачал головой дворф, а затем хмыкнул, - Стоп… Мы когда по нему стреляли, было нечто вроде щита, которое разрушилось…