Фактически, смерть лидера одной из группировок не слишком повлияла на ситуацию, лишь немного ускорив развязку. Государственная машина, раскачавшаяся и пришедшая в движение, смазанная кровью граждан, была уже неостановима и, подобно катку, неотвратимо давила любые намеки на продолжение кровавого «банкета».

Закончив анализ воспоминаний, в том числе, касающихся уже жизни меня-Гарри в Хогвартсе, я открыл глаза и попытался встать. Тело оказалось вялым и едва шевелилось. Только теперь я осознал что испытываю дикую жажду.

Как выяснилось, сейчас была ночь, судя по темному небу в окнах больничного крыла, куда меня поместили в бессознательном виде. Повязка на плече уже отсутствовала, а на месте громадной раны обнаружился примерно тех же размеров шрам.

Прокашлявшись, я крикнул:

– Мадам Помфри!

Спустя мгновение у моей койки появился домовик в миниатюрной, ровно по фигуре, мантии серого цвета с вышитым на ней гербом Хогвартса.

– Мистер Поттер, сэр? – спросил он, - Госпожа Помфри занята другой пациенткой. Чем я могу вам помочь?

О домовиках я-Гарри выяснил ещё на первом курсе, попросту поинтересовавшись у старших студентов о том, как именно одежда учащихся оказывается чистой, а на столах в Большом Зале появляется еда. Потому никакого удивления это существо у меня не вызвало. Материализованный дух-слуга, привязанный к крепости. В Империи вместо подобных существ использовались либо химеры, либо детища некромантии. Обслуга, ведь, нужна всюду, а заниматься хозяйственными вопросами, ремонтом и многими другими вещами на военных объектах гражданским не положено. Чтобы не отвлекать на это военных, химерологи и некроманты создавали различных существ, обладающих относительно высоким интеллектом, слабыми магическими способностями и полностью подконтрольными им. Видимо, тут кто-то поступил подобным образом.

– Мне нужна вода и еда, - произнёс я с трудом.

Засохшие губы и с трудом шевелящийся язык не располагали к длинным речам. Да и общая слабость намекала на то, что до полного выздоровления очень далеко.

Домовик, оглядел меня засветившимися глазами, а затем произнёс:

– Ещё вам нужны кроветворное, укрепляющее и тонизирующее зелья. Примите их после еды. О вашем пробуждении я сообщу госпоже Помфри.

После этого существо с тихим хлопком исчезло, на мгновение исказив пространство. Данный факт заставил меня покачать головой. Странный мир. В родной Империи направление пространственной магии было слабо развитым. Лишь немногие магистры пытались вести разработки в этом направлении, но дальше улучшения сети порталов и создания пространственных маяков новой модели, обладающих несколько бОльшим радиусом действия, дело не заходило. Здесь же обслуга обладает возможностью мгновенной телепортации… Да и память услужливо подбросила картинку сундуков и сумок с расширенным пространством. Нет, они не продавались на каждом углу и стоили более чем дорого, но существовали же! А уж такое умение как аппарация, которому обучали на старших курсах, позднее выдавая лицензию на его использование, и вовсе казалось мне чем-то запредельным.

Вообще, память моей инкарнации демонстрировала массу различий в магии Империи и местных одаренных. Например, тут никто не слышал о работе со Стихиями или Первосилами, а с другой стороны запросто телепортируются в любую известную точку мира. Алхимия тоже тут развивалась несколько неоднозначно для меня, хотя и весьма интересно. Трансфигурация и вовсе выглядела в моем представлении чем-то запредельным.

Однако, на фоне всего этого убого смотрелись местные чары, боевые заклятия и основная масса артефактов. Все они казались… однобокими и неэффективными. Более того, недавние события продемонстрировали весьма занятный факт. В памятном зале с кристаллами-накопителями никто из увиденных мною покойников не имел при себе палочек-концентраторов. Да и ритуальный рисунок с громадными вместилищами энергии намекали на то, что некоторое количество веков назад в Хогвартсе обучали магии, что строилась на совершенно ином подходе и принципах.

Так что же произошло? Неужели серия неких событий привела к деградации и запрету первоначальных школ?

Не меньше вопросов вызывало и поведение Снейпа. Алхимик, заметив странности в моем поведении, явно что-то заподозрил. Сомневаюсь, что он в курсе ритуала инкарнации, но вот вероятность захвата тела, судя по всему, он рассматривал всерьёз. Даже после изучения остатков артефакта, его подозрительность не уменьшилась. Однако, стоило Снейпу проверить мой лоб каким-то особо длинным заклятием, как его лицо мгновенно разгладилось, а зрачки расширились куда больше, чем от темноты окружающего нас помещения. Если добавить к этому черную мерзость, что несколько часов сочилась из шрама… Мда.

Вывод напрашивается сам собой – шрам был не просто следствием травмы, а результат некоего ритуала, итогом которого стал подселенец, способный захватить детское тело. По каким-то причинам этого не произошло, но в Хогвартсе, как минимум двое магов, знали об этом. Один – Снейп, а второй – директор Дамблдор.

Самое же отвратное в том, что я ощущал наличие чего-то постороннего в плоти под шрамом. Некий миниатюрный предмет, что содержит в себе магию. Скрытую, запрятанную, но весьма и весьма опасную. Судя по всему, мне ещё предстоит отдельно разобраться с этой мерзостью, а заодно выяснить кто и когда обеспечил её появление в моей голове.

Появление всё того же домовика вырвало меня из раздумий. Существо телепортировало в помещение небольшой столик, а затем и сервировало его столовыми приборами, после чего доставило еду и несколько хрустальных флаконов с зельями.

– Мистер Поттер, - поклонился домовик, - После того, как вы почти двое суток находились в достаточно тяжелом состоянии, вам нельзя есть тяжелую пищу. Потому вам были приготовлены овощной салат, куриный бульон и отварная курица. Специй, кроме соли, тоже нельзя.