В салоне машины повисло кислое молчание. Попросил повторить — уж не ослышался ли я? Командующая подтвердила, что все так, как она сказала.

— Он что же, похищал тысячи людей, держал их в застенках, а сейчас единым потоком выпустил на улицы?

— Нет. Люди, которых эвакуируем, говорят, что некоторые из их родственников попросту поутру проснулись… другими.

В какой-то скверной прочитанной мной книжке точно так же начинался зомбиапокалипсис.

— Как и куда вы эвакуируете людей? Значит, есть просвет, где можно проскочить.

— Эвакуация — это та мышиная возня, которой мы занимаемся. Основной народ столпился на выездах — гигантские пробки, и черт знает, когда они рассосутся. Мы эвакуируем людей в районы, что еще под нашим контролем. Но с каждым часом ситуация становится все хуже и хуже.

Я сглотнул.

— Что с Императором? Он жив? Только не говори, что тоже не в курсе.

— Его Превосходительство жив, но ранен. Без серьезной медицинской помощи ранение может стать фатальным.

— А Влада, не знаю там, Елена… — вспоминал тех, кто были у нас на роли медиков.

— Не чудотворцы, Потапов.

— Кто еще из наших жив?

От ее ответа всем сразу же стало теплее. Все. Это дарило надежду, вселяло уверенность.

— Вы сейчас где? Далеко от Москвы?

Следовало признать, что часа два-три при крейсерской скорости ехать. Хорошо, что хоть полный бак залит. Бейка заскрипела зубами сквозь провод.

— Присоединитесь к одной из идущих к Москве колонн. Там что-нибудь придумаем. Отбой.

Разговор на этом закончился. Я крутанул руль, двинулись прямо к блокпосту.

Бойцы угрюмо и без радости смотрели в наши лица. Документов при нас не было, но меня узнали по лицу. Хорошо быть героем России…

Я прищурился, подъезжая к колонне ближе: знакомые очертания радовали глаз.

Да ведь это же Зверь Войны во всей своей красе!

Танк, на котором прорывались из-под особняка Скарлуччи к своим, сильно изменился с момента нашей первой встречи. Над ним основательно поработали, подарив вторую жизнь. Едва завидев меня, старик глухо выдохнул, поприветствовал. Ответил ему тем же.

— Ба-а-а, да перед нам же лейт! — Знакомый голос Васятки был приятен уху. Зеленошкурая бестия спрыгнула с бронированного корпуса, спешно обтерла ладони о штанину, протянула мне.

Из машины вылез: после того как отогрелся, казалось, что на улице стало еще холодней.

— Главный тут кто?

— Что за малек — не успел приехать, ему главного подавай. Вон, видишь коробочку? — ткнула в сторону БМП пальцем. Благодарно кивнул, дыша, как паровоз, двинул в том направлении. Орчанка кричала вслед:

— Не теряйся, лейт. Как будет че — заскакивай, ага?

Ага.

Офицер, сидящий на броне, больше походил на усатого черта. Не удивился, коли бы под каской у него обнаружились рога.

— Представьтесь. — Он скривил рожу, словно я попросил у него взаймы.

— Младший лейтенант Потапов. Ружемант. Взятие Вратограда — говорит о чем-нибудь?

Ему говорило.

— То-то я и погляжу — морда у тебя знакомая. Ты ж в Царенате быть должен… — Он прищурился на меня, как на шпиона.

— Срочным рейсом после случившегося там мятежа отправился домой. Наш транспортник подбили.

— Далеко?

— У пересечения семнадцатой полосы.

— Гришка! — На оклик отозвался вихрастый гоблин. — Проверь.

Глядел зеленошкурому вслед, офицер курил. Мне не предлагал и, казалось, успел за это время познать дзен.

— Я Юрий Фиранчук. Майор. Мы движемся в Москву, но боюсь, что не успеем.

— Потому и встали здесь?

— Не груби, лейтенант. Техника замерзла, отогреваем. Ты сам-то что, из семейства моржовых? — ухмыльнулся, намекнул, что слишком легко одет.

Проглотил его насмешку.

Гоблин вернулся мгновением позже, подтвердил мои слова. Фиранчук выпустил тугую струю дыма, пожал плечами, емко заключил: «Мудаки!» — и замолчал. Вновь глянул на меня.

— Хотел чего, лейтенант? С нами пойдешь? Ружемант нам бы пригодился.

Я закусил губу — майор дело говорил. Жаль, что у меня на эту ситуацию свой взгляд.

— Оружие, снаряжение, пару дронов. Есть у вас «Топтыгины»? — Вопрос точно был риторическим: дроны жужжали у меня над головой.