— Ты в порядке? — Я обеспокоенно смотрю на нее, засовывая пистолет обратно в куртку, когда двигатели самолета начинают реветь. — В тебя попали?

— Нет. — Она тяжело сглатывает и качает головой. — Просто устала, вот и все. Это было...

— Я знаю. — Вопреки здравому смыслу, я наклоняюсь и провожу рукой по ее волосам, целуя макушку. — Теперь все кончено. Мы едем в Бостон. Ты в безопасности. Мы оба в безопасности.

Она наклоняет голову назад, чтобы поцеловать меня в губы, и я отстраняюсь, делая шаг от нее. Я вижу мгновенное разочарование на ее лице, и у меня щемит в груди, но это нужно прекратить. Я обещал ей еще одну ночь, и эта ночь уже прошла. Наконец-то мы на пути в Бостон, и на этом все закончится.

— Отдохни, если сможешь, — говорю я ей, когда самолет начинает выруливать. — Я знаю, что это будет трудно, но в самолете нет никого, кроме нас. Ты не пострадаешь. А когда мы вернемся, все пойдет как по маслу.

— Левин...

— Отдыхай, — твердо говорю я ей, отворачиваясь. А потом быстро иду по проходу, прочь от нее и в сторону спальни в задней части самолета.

***

Я знал, что она придет за мной. Не в ее характере сидеть здесь и не пытаться добиваться своего, а просто оставить все как есть. Этого никогда не было. Во многих отношениях ее упрямство, одна из тех вещей, которые мне больше всего в ней нравятся. Но сейчас было бы лучше, если бы она была менее упрямой.

— Левин? — Она заходит в комнату, закрывает за собой дверь и смотрит на меня с другого конца комнаты. Я сижу на кровати, погрузившись в размышления, и смотрю на нее.

— Елена, ты должна ...

— Отдыхать, я знаю. Но я...

Она начинает идти к кровати, и у меня сразу же возникает воспоминание о ночи, очень похожей на эту, двенадцать лет назад. Ночь, когда я получил то, чего хотел больше всего на свете:

Я отправился в комнату в хвосте самолета, где, как я знал, спала Лидия. Мне ничего не стоило забраться к ней в постель, но я это сделал. Я лег, обхватив ее своим телом, и просто обнял ее на мгновение.

Я даже не представлял, сколько таких мгновений у меня будет.

Она вдохнула, зашевелилась в моих объятиях, а через мгновение села, отстраняясь. Я сел вместе с ней, поглаживая рукой ее позвоночник, и почувствовал, как она вздрогнула.

— Лидия...

Она покачала головой, ее голос застыл в горле.

— Не произноси так мое имя. Как будто это я здесь не права. Ты сказал, что будешь оберегать меня...

Я почувствовал боль в груди, резкую и острую. Я получил то, что хотел, но какой ценой? Ее ничто не удерживало со мной. Ничто не могло заставить ее остаться моей женой, когда опасность миновала. Но я сделал то, что обещал.

— Я сделал, не так ли? Я женился на тебе, чтобы обеспечить твою безопасность.

Она снова покачала головой, не желая смотреть на меня.

— От одного мужчины. Но другой может захотеть убить и тебя, и, возможно, меня, просто чтобы завязать разговор с Гришей и тем, что он знал, и что теперь могу знать и я.

Я знал, о ком она говорит. Я знал, чего она боится. В какой-то степени я тоже. Но я также знал, чего стою для Владимира. Он не стал бы убивать меня просто так.

Я вздохнул, продолжая гладить рукой ее спину.

— Я разберусь с Владимиром, Лидия. Мне просто нужно время, чтобы убедиться, что я не попаду в волчью пасть, когда мы вернемся в Москву. Всего несколько дней, а потом мы вернемся домой. Я клянусь. И я знаю, что ты ничего не знаешь. Что Гриша дал тебе очень мало и что тебе все это безразлично. Я буду беречь тебя.

Мне нужно было, чтобы она поверила мне. Чтобы она знала, что я говорю серьезно.

— Я никогда не планировал испытывать к тебе те чувства, которые испытываю, — тихо сказал я, и она наконец повернулась ко мне.

— Что ты имеешь в виду?

Я был уверен, что она уже знает. Но я все равно хотел ей сказать.

— Я никогда не планировал ни в кого влюбляться. Я никогда не планировал жениться. Это не та жизнь, которую я вел. Но я влюбился в тебя, Лидия Петрова. И я хочу, чтобы этот брак был настоящим.

Между нами повисло молчание, тяжелое и полное неопределенности, и мне хотелось, чтобы она что-нибудь сказала. Что угодно, лишь бы это было легче.

— Я не могу обещать, что буду хорошим мужем, — тихо сказал я ей. — Я не могу обещать, что уйду из Синдиката. Все не так просто, не для меня. Но Лидия... Я могу попытаться. Я могу попытаться сделать тебя счастливой. Любить тебя так, как ты того заслуживаешь. А все остальное...

Я слышу, как она тихонько вдыхает. Я не знаю, что она собирается сказать. Я уверен, что это будет отказ, и когда она заговорила, ее слова удивили меня, поразив до глубины души.