Перевожу пристальный взгляд на Юнусова, а он переводит на меня.

Он знает, да. Знает как никто.

Ну же, расскажи как все было. Покажи шкалу своей подлости.

Если он поддержит свою сестру, я никогда не прощу ему этого. Хоть он, конечно, в прощении моем и не нуждается.

— Ратмир, ты же все видел, — подает голос Лейла, явно намекая, чтобы брат перешел на ее сторону. — Я сказала, что Аня сама накинулась на Милану, а она, — брезгливо кивает на меня, — сказала, что я вру!

Юнусов в очередной раз обжигает меня черным взглядом.

— Не вмешивайте меня в свои разборки, — скинув кожаную куртку, поднимается наверх. И когда я уже окончательно ставлю на нем мысленный крест — как на мужчине и человеке, он добавляет, не оборачиваясь: — И она на нее не кидалась.

— Кто на кого? Анна на ту девочку или наоборот? — переспрашивает тетя Тамара, задрав голову наверх. — Ратмир!

Но тот скрывается наверху, не удостоив мать ответом.

— Я тоже пойду к себе, — задев Лейлу плечом, торопливо перебирая ногами мчусь наверх и ловлю себя на мысли, что хочу догнать Юнусова. — Ратмир!

Парень оборачивается возле двери своей комнаты.

Сделав несколько шагов в его сторону, застываю, от чего-то ощутив небывалое волнение.

Не смотря на всю мою к нему ненависть, он не перестает быть тем мальчиком, в которого я была влюблена в детстве. И пусть он давно вырос, он по-прежнему вызывающе красив и так же безжалостно жесток.

Его проскальзывающая временами человечность — просто маска. Не верь ему. Не будь дурой, ведь он обязательно этим воспользуется.

— Так что? — спрашивает он, не дождавшись от меня ответа.

Если глаза зеркало души, то его глаза — вход в само чистилище.

— Ничего, — произношу я и, развернувшись, иду в другой конец коридора, где расположилась моя неприветливая комната…

Засыпая, я очень надеюсь, что завтрашний день будет лучше этого и даже не предполагаю, что сегодня была только лишь репетиция настоящих проблем.

?????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????

Не знаю почему, но дяде Нодару ни о чем не рассказали. Ну или он почему-то решил не поднимать эту тему ни за ужином, ни утром за завтраком. Родителям тоже нет, потому что по телефону они не обмолвились ни словом, что в курсе инцидента. А уж мой отец точно не стал бы молчать!

Может быть тетя Тамара все-таки засомневалась в искренности слов дочери? Ведь Ратмир же сказал, что я на эту Милану не кидалась.

— Идем, я отвезу тебя, — сказал мне после завтрака он, и я в другой момент я бы попыталась отказаться, но сегодня решила снова поехать с ним, потому что у меня было о чем его спросить и даже что предъявить.

Это случилось ночью.??????????????????????

Дом Юнусовых расположен буквой "П", и окно моей комнаты находятся прямо напротив окна Ратмира. И я не знала об этом до вчерашнего вечера.

После пережитых днем эмоций мне никак не спалось, где-то около полуночи я взяла электронную книгу, плед, чтобы выйти на балкон и немного почитать — погода стояла замечательная, но когда отодвинула занавеску и уже собралась выйти, увидела, как какой-то мужчина в надвинутом на глаза капюшоне, бессовестно забирается по пожарной лестнице на второй этаж крыла напротив.

Я дико испугалась, решила, что это вор, и уже собралась выбежать в коридор и своими криками разбудить все почтенное семейство, как вдруг увидела, как мужчина, забравшись на балкон, скинул капюшон. По плечам рассыпались длинные темные волосы.

Это не мужчина. Это Милана!????????????????

Я застыла в недоумении. Негодовании. Злости.

Да как у нее только наглости хватило! У них обоих!

Положив на комод уже ненужную книгу и, спрятавшись наполовину за занавеской, стала следить, что же будет дальше.

Девушка постучала в запертую стеклянную дверь, и Юнусов практически сразу появился на балконе.

Он был обнажен. По крайней мере футболки на нем не было точно.

Впервые я была не рада, что у меня такое идеальное зрение. Еще дурацкий уличный фонарь был мне непрошенным помощником в этом неприличном деле.

Я видела, как бугрятся мышцы на его руках, видела рельеф груди и, самое стыдное, заметила убегающую вниз от пупка темную дорожку.

Я вспыхнула тогда словно факел, но, испытывая стыд, продолжала рассматривать его тело, пользуясь тем, что меня не видно. Рассматривать, и с неловкостью отмечать, как дыхание становится чаще, а кожа щек все горячее.