Я не была здесь много лет, дедушка сам приезжал к нам изредка, но дорогу помню по памяти.

Может, там уже и нет никакой мельницы. Может быть что-то построили на ее месте, но уже издалека вижу поломанные от ветра и времени лопасти.

В детстве они казались мне огромными крыльями речной феи, сейчас же виду обыкновенные прогнившие деревяшки.

Мама права — я выросла. Как бы странно и где-то даже грустно это было осознавать, но это так.

— Ратмир, ты тут? — спрашиваю у пустоты, а потом вижу внизу, в густой траве у наполовину обмелевшей реки Юнусова.

Молча подхожу и сажусь рядом. Молча обнимаю колени и смотрю вместе с ним на горизонт.

Закат. Кажется, что на дворе не сентябрь, а середина августа. Очень тепло, в траве возятся какие-то букашки и издают звуки, возвращающие меня в детство.

— Может быть хорошо, что ты услышал все сам, — нарушаю тишину первой. — Теперь ты все знаешь. Надеюсь, ты не думаешь, что моя мама врала?

— Нет, — отвечает он, не отводя хмурый взгляд от неподвижной воды.

— Извини.???????????????????????????

— За что???????????????????????????

— За то, что правда оказалась вот такой. Но ты должен был знать.

— Хреново, когда все, чем ты жил с самого детства оказывается в итоге обманом, — оборачивается на меня и его глаза полны такого разочарованы, что у меня возникает желание обнять его, как-то поддержать. Но я боюсь, что этот жест будет выглядеть неуместным. — Это же мать настраивала меня против тебя. Всегда говорила, что ты дочь шлюхи и сама такая же. Всячески унижала вас. Прививала ненависть.

— Но зачем? — не сказать, что я в шоке, ведь это было очевидно, но тем не менее слышать это безумно неприятно. — Зачем ей было делать это? Ты и так никогда внимания на меня не обращал.

В отличие от меня, — хочется добавить. Но я молчу.

— Это не так. Ты всегда нравилась мне, — признается он, и душа моя ухает в пятки. — Как-то я сказал об этом дома и такое началось! Мать делала все, чтобы "выбить из меня дурь". Ну и ее работа дала свои плоды. Она смогла убедить нас с Лейлой.

Я нравилась как. Я ему нравилась, — в голове крутится только это и даже становится плевать с чего все началось. Что тема нашей беседы далеко не приятная.

— Сейчас я чувствую себя таким кретином… Почему я вот так просто верил всему, что она говорила.

— Ну она же твоя мама…???????????????????

— Я должен был догадаться. Должен, понимаешь? — и горечь в его голосе звучит так искренне. — Я вел себя с тобой тоже как кретин. Все те вещи, что я говорил тебе — это было неправдой. Я больше себя убежал, что ты мне неинтересна.

— А это не так???????????????????????

— Нет, не так. И теперь все будет по-другому. Больше никто не навяжет мне свое мнение! К черту все! Давай искупаемся?

— Что? Купаться? Здесь? — ошарашенно округляю глаза. — Ты с ума сошел! Осень же!

— Вода еще теплая, попробуй, — наклонившись, черпает ладонью воду и брызгает в меня. — На дворе под тридцать градусов, не позорься.

Я смеюсь и пытаюсь спрятать как минимум лицо. И до сих пор поверить не могу все происходящее.

— Идем! — цепляет мою руку и пытается поднять.

— Ни за что! У меня купальника нет! И вода тут грязная, наверняка есть пиявки.

— Не думал, что ты такая неженка, — заводит руки за спину и стягивает футболку.

Я понимаю, что для сейчас тоже мир перевернулся. Все, во что он верил оказалось обманом.

Он гордый и ему сложно признаваться в своих ошибках и то, что он уже сказал — уже огромный прогресс.

Ему нужно встряхнуться. Обнулиться. Выплеснуть куда-то адреналин.

— Пошли уже, — скинув кроссовки, в одних джинсах идет по старому скрипучему мосту, который уже лет десять как на ладан дышит. — Запомнишь надолго.

Раздается громкий всплеск воды, и Юнусов в три мощных гребка отплывает от моста.

— Совершенно не холодно, отличная вода.

— Я же не буду в платье купаться. И до белья раздеваться не стану. Это же… это же неприлично!

— А кто увидит? — и в голосе его звучит вызов. — Если только я. Но я и так уже все видел когда ты упала в душе.

Ай, ладно! Была не была!

Отвернувшись к нему спиной, снимаю платье и аккуратно кладу на траву. Прикрыв скрещенными руками грудь, затянутую бюстгальтером, осторожно, чтобы не подцепить в подошву занозу, подхожу к краю моста.