– Еще какая живая!
– улыбнулась Ирма, поглаживая пальцами ткань на плече.

– Даже страшно. А она тебя не съест?

Женщина рассмеялась. У нее было прекрасное настроение- опыты по выращиванию "живого бархата", новой ткани, в корне меняющей всю технологию текстильного и швейного производства, успешно завершены. Медленно, дециметр за дециметром, прибавлял в росте удивительный материал, вся прелесть которого стала видна только сейчас, на плечах его создательницы. Ткань не рвалась, не изнашивалась, не теряла цвета. По строению она была ближе всего к лягушачьей коже, поэтому буйное воображение репортера немедленно явило Игорю заголовок будущего очерка: "Платье для Василисы Премудрой".

– Да, Ирма, если это войдет в моду, то лучшие дома - наследники Валентине и Диора - будут выть от зависти.

– Войдет, войдет, об этом я позабочусь.

– Ну конечно, тебе достаточно будет всего лишь раз появиться в таком наряде...

– Льстец! Лучше скажи, писать о нас будешь? Мы люди тщеславные...

– Обязательно. Но... сейчас у меня срочное задание, а ты гони пока нашего брата репортера в шею и никому первое интервью не отдавай! Я дня через три вернусь. Кстати, тебе ничего не говорит имя Аугусто Нихель?

– Откуда ты его выкопал? Ведь уже лет семьдесят, как о нем ни слуху ни духу...

– Да кто он такой?

– Он - профессор. Я у него стажировалась в Амстердаме. Читал спецкурс генной инженерии. Неплохо читал, только скучно. Ничем особенным не выделялся, правда, слыл чудаком, и не без оснований. Потом исчез, как в воду канул. Поговаривали, будто после провала серии опытов он высыпал себе на голову пепел сгоревшей лаборатории и удалился от мира. Вполне вероятно, с него станется.

– Ирма, а ты мне когда-нибудь про него рассказывала?

– ...Да. Помнится... лет пять тому назад. На даче у Гитаича. Сам хозяин - Вук Гитаич - тогда сильно ругался...

– Так, так... что-то такое смутно припоминаю. Вук кого-то тогда крепко ногами топтал... "евгеника" говорил и в таком духе...

– Ну да. Речь шла именно о профессоре Аугусто Нихеле. Ну, Вук человек экспансивный, спиши особо бурные высказывания на его темперамент.

– Ирма, у меня сложилось впечатление, что в ваших кругах к Нихелю относятся иронически.

– В чем-то ты прав. Профессор в свое время прославился буквально анекдотическими изысканиями. То увлечение астрологией, то парапсихологией, то поисками "аква вита"...

– В таком случае я отказываюсь понимать, почему его терпели в науке.

– "На одном лугу много разной скотинки пасется..." И потом - что значит "терпели"? Профессорское звание он получил вполне заслуженно, он независимый исследователь, имеет право заниматься, чем пожелает. А на какие средства это не наше с тобой дело, не так ли?

– Так, конечно же, так, умница моя, Ирма. Но, как ты понимаешь, интерес у меня к тому профессору не случайный. Он, кажется, опять что-то начудил.

– А почему ты у меня справляешься? Запроси информаторий.

– Еще успеется. А вот посмотри-ка это...

Игорь показал Ирме кассету агентства "Блэк Берд". Она молча просмотрела и задумалась. Потом нерешительно сказала:

– Путешествия во времени? Абсурд, да и не его это специальность...

– Что посоветуешь?

Ирма потерла ладонью лоб - этот жест означал, что определенного мнения Ирма пока не составила. Но все-таки она решилась:

– Знаешь что. Ты поезжай. Но держи меня в курсе, я открываю для связи с тобой постоянный канал. Вызывай в любое время.

– Ого. Ты беспокоишься обо мне?

– Не то чтобы... но это как раз тот случай, когда я ничего не знаю. Я не знаю, куда ты едешь. Я не знаю, кто и над чем работает сейчас с профессором. Я не знаю, как появился на свет божий этот дурацкий ролик, похожий на рекламу эстрадного шарлатана или циркового иллюзиониста. Я не люблю не знать. Словом, поезжай. И до связи!

– Что ж, до связи, Ирма.

Игорь собрался ехать. Да, это здорово смахивает на "утку", но что он теряет? Три дня, в худшем случае.

Игорь заказал справку в информатории. Ничего особенного. Родился... учился... опубликовал то-то, открыл... Однако было одно "но". После теперешнего адреса профессора стоял маленький значок, стрелка острием вниз. Расшифровывался он весьма прискорбно: к профессору Аугусто Нихелю можно было попасть только после предварительных переговоров и по его личному приглашению.

"Зачем тогда он устраивал рекламу?
– подумал Игорь.- Да ладно, поеду. Не может быть, чтобы меня не пустили. Не крепостная же там стена с пулеметами по периметру".