К тому же, по словам самого протопопа, он со дня на день ждет приезда жены с детьми. А как она взглянет на постороннюю бабу, ошивающуюся в доме у ее мужа? Во что оно может вылиться, кто знает. Потому Устинья с самого начала во избежание разных там толков и пересудов решила взять с собой Варвару.

Аввакума они застали за чтением молитв и скромно вышли во двор, чтоб не прерывать его занятия. Тут в сенцах Устинья увидела и свою кадушку вместе с санками, а рядом другие похожие на ее, но явно чужие. Ей и в ум не пришло, откуда они могли взяться у приезжего протопопа, и она тут же о них забыла. Через какое-то время Аввакум пригласил их зайти и стал объяснять, что нужно сделать по хозяйству, обещая вернуться сразу после утренней службы, чтоб вместе сходить на базар и там прикупить все необходимое. Вскоре он ушел, а Устинья с Варварой принялись наводить порядок в доме, ведя разговоры на свои бабские темы.

Чуть позже заявился Яшка Плотников, притащивший на себе несколько плах для заделки старых половиц в доме протопопа. Он, занятый своим делом, в разговоры с женщинами не вступал, поминутно выходя то за тем, то за другим на улицу, чем окончательно застудил обеих баб, решивших не дожидаться хозяина, а сходить пока что к себе домой и вернуться обратно чуть позже. Но едва они вышли на порог, как к воротам подошли несколько мужиков, среди которых они увидели двух стражников с бердышами и жившего неподалеку от слободы купца Самсонова и приказного дьяка с воеводского двора, имени которого не знали.

— Здорово, бабаньки, — обратился тот к ним приветливо. — Никак здесь живете?

— Нет, — чуть ли не в голос ответили они. — Помогать приходили протопопу приезжему. А в чем дело?

— Сам-то он дома? Нам бы потолковать с ним по делу одному важному.

— На службе он, — ответила Устинья на правах старшей. — А что случилось? Говорите, все одно узнаем.

Пристав глянул на купца Самсонова, подкрутил заиндевелый ус и согласно кивнул головой:

— Это точно. Рано ли, поздно ли, а узнаете. Так что скажу, в чем дело. Ограбили этой ночью уважаемого человека, украли у него много чего.

— Ой, — прикрыла рот ладошкой Устинья, а Варвара лишь широко раскрыла глаза, не зная, что и сказать.

— Ладно, что с вечера снег выпал, вот мы по следам и отправились. Видно, что вор краденое на саночках вез. И следы его прямо сюда нас и привели. Так что давайте-ка глянем, что к чему.

С этими словами дьяк вошел во двор и поднялся на крыльцо. Вслед за ним последовали оба стражника, а потом и купец Самсонов, с лица которого не сходило скорбное выражение, будто бы он возвращался с чьих-то похорон. Войдя в сени, дьяк тут же наткнулся на санки, прикрытые грязной рогожей. Он поднял ее, и все с удивлением увидели освежеванного поросеночка, слегка припорошенного снегом и покрытого изморозью.

— Ваш будет? — спросил дьяк Самсонова.

— Как есть мой, — живо откликнулся тот, — на прошлой неделе забили его и в сарайчик до праздника определили…

— А он на санки залез и прогуляться поехал, — весело продолжил за него дьяк. — Только как вы, ваше степенство, определили, что поросенок этот именно ваш? Вот протопоп, что здесь живет, вернется и заявит, мол, его поросеночек этот. Что тогда делать будем? На чьей стороне правда?

— Ну, я не знаю, — растерянно ответил купец, — вроде на моего походит очень…

— И чем же, разрешите спросить? — оборотись к купцу, спросил дьяк, насмешливо щуря глаза.

— Пяточком походит, — промямлил купец, понимая, что несет полнейшую чушь, но удержаться уже не мог и продолжил: — И ростом в точности такой, ушки, копытца… — И, смешавшись окончательно, замолчал.

— Ага, подхватил дьяк, — пятачок круглый, копытца острые и рыло свиное. Так я понял, ваше степенство?

— Так, — согласился Самсонов, а стражники дружно прыснули от смеха, чем еще больше поставили купца в смущение.

— Ладно, дождемся хозяина и у него выясним, какое отношение к свинтусу этому он имеет. — Приказной дьяк мигом сделался серьезен, и улыбка пропала с его лица. — И вы, бабаньки, вместе с нами подождите тут, — кивнул он Устинье с Варварой.

В это время из дома выскочил Яшка с топором в руках, и стражники тут же направили на него свои бердыши, попытавшись оградить приказного от внезапного нападения.

— А ты чего вдруг с топором тут делаешь? — сурово спросил тот Якова.

— Пол стелю, чего же еще, — ответил он, с удивлением взирая на собравшихся. — Если нельзя, то я пойду, — развел он руками, не выпуская топор.

— Дай-ка мне свое оружие пока что, — сказал пристав, забрав у Яшки топор, — так-то оно лучше будет.

Яшка покорно отдал топор и остался стоять, переминаясь с ноги на ногу. Вскоре возле дома собралась небольшая толпа слободских жителей, невесть как узнавших о появлении близ них дьяка со стражниками. Все принялись бурно обсуждать, откуда в сенях у приезжего батюшки мог оказаться чужой поросенок, которого купец вроде как опознал, но пока что не может представить на этот счет каких-то доказательств. Мнения толпы разделились: одни считали, купец специально навел подозрения на батюшку из-за того, что тот будто бы отлучил его от Святой Церкви. Так ли то было или нет, никто толком не знал, но то, что купчина в святой храм ходил лишь по большим праздником, то было всем доподлинно известно. Другие же стояли на том, что протопоп сам получил поросенка в дар от купца, а тот, спохватившись, решил забрать свой дар обратно. Но никто даже в крайних своих подозрениях не принимал возможность кражи Аввакумом замороженного порося из чужого амбара. Такого на памяти у людей не было, и они даже в мыслях допустить не могли, чтоб духовное лицо пустилось на кражу.