— Искренне.

— Врёшь.

Я хмурюсь и складываю руки на груди.

— Ты не имел права.

— Имел. Когда тебе больно, то и мне больно. Когда ты страдаешь, я тоже страдаю. Когда ты умираешь, я тоже умираю. Разве тебе не читали лекции по поводу связи возлюбленных? — Томaс достаёт из моего шкафа огромную коробку, и я удивлённо приподнимаю брови. Откуда это у него?

— Читали, но такая связь образуется только после слияния.

— Если оба вампира здоровы. А если нет? — Томaс бросает на меня взгляд, я пожимаю плечами. Он начинает доставать из коробки свечи.

— Ты что…

— Если один из вампиров в паре болеет, то второй, как оказалось, чувствует всё намного сильнее, он болеет за двоих. Поэтому мне было невыносимо терпеть твою боль.

— А что ты делаешь? — спрашиваю, подползая к краю кровати.

— Расставляю свечи, чтобы зажечь их.

— Зачем?

— Для ритуала очищения. Я решил, что тебе он нужен. В моей деревне это было обязательным после того, как вампир принимал свою участь и жизнь. Я думаю, что ты готова это сделать.

— С каких пор ты решаешь за меня?

— С тех пор как признал тебя своей королевой и возлюбленной. Всё очевидно. Я долго думал над тем, что могу сделать, дабы облегчить нам обоим жизнь. И вспомнил, что когда вампир отказывался полностью от своего прошлого, то он проходил ритуал очищения и принятия новой жизни.

— И в чём заключается ритуал? Сжечь такого вампира к чёрту? — цокаю я.

— Нет, — Томaс улыбается и зажигает свечи вокруг моей кровати. — Суть ритуала сначала искупаться, очистить своё тело в настое специальных трав. Я попросил Жозефину принести мне их, она принесла. Затем, когда вампир очистит своё тело, нужно его умаслить специальным церковным елеем, он у меня тоже есть, а затем войти в круг свечей и принять себя и свою кровь. После этого вампиру становится легче, и боль отступает.

— Это сказки какие-то, — фыркаю я. — Никогда о таком ритуале не слышала.

— Ты и обо мне тоже не слышала, но я существую. Дай мне попробовать, Флорина. Сделай это ради меня. Позволь мне совершить ритуал. Если он не поможет, то клянусь, что сдамся и отойду в сторону. Я обещаю тебе.

Прищурившись, обдумываю его слова.

— То есть ритуал наполнит мою душу чем-то хорошим? Там сейчас пустота.

— Да, так и есть.

— И ты будешь обтирать меня маслом?

— Сначала я искупаю тебя.

— Ты?

— Да. Я очищу всё твоё тело, а потом оботру маслом. Мне это необходимо, Флорина. Я должен сделать всё, что в моих силах. И если увижу, что это не помогло, то сдамся, но не буду винить себя в том, что ничего не предпринял, пока мог.

— Хорошо, — с тяжёлым вздохом соглашаюсь я.

— Иди в ванную, включи воду и дождись меня, я пока здесь всё закончу.

Закатив ещё раз глаза, выползаю из кровати и плетусь в смежную комнату. Поворачиваю кран и наблюдаю за Томaсом, зажигающим свечи. Я не верю в эти ритуалы. Я слишком долго живу, чтобы верить в такую чушь. Я видела многое, даже тёмные ритуалы, но они ничего не изменили, кроме испачканных кровью рук и камней. Так что… я делаю это для Томaса. Я вижу, как он старается, и для него это очень важно. А я сейчас… хм, просто пялюсь на его задницу. Хорошая задница, я бы впилась в неё клыками или шлёпнула бы по ней, или…

— Отлично. Я сейчас добавлю настой из трав.

Вздрогнув, я моргаю, когда Томaс появляется в ванной комнате со стеклянной банкой в руках, в которой отвратительная на вид жижа грязно зелёного цвета. Гадость. Он добавляет эту мерзость в воду, и она сразу же становится светло розовой.

— Что это такое? — шепчу я.

— Я не скажу тебе, — улыбается Томaс, размешивая рукой воду. — Это травы, но их состав ты не узнаешь.

— Ты пытаешься заинтриговать меня? Я сама угадаю. Я хороша в травах. Итак, здесь… — втягиваю в себя воздух над водой и задумываюсь, — хвоя, можжевельник.

Это приятный пряный бальзамический сладковатый аромат и очень концентрированный, пахучий, другими словами. Раньше мы всегда добавляли его для уборки наших домов.

— Немного.

— Чабрец. Я знаю этот запах и обожаю чай с чабрецом, — улыбаюсь я.

— Он там есть.

— Полынь. Это самый популярный ингредиент.

— Совсем чуть-чуть.

— И что-то ещё. Что-то… очень знакомое из детства. Я помню его, но… не могу назвать, — хмурюсь я.

— Крапива, — подсказывает Томaс.

— Точно. Крапива. И есть что-то ещё, да? — спрашиваю, глядя на него.

— Ты не догадаешься.

Я снова нюхаю воду, но не могу уловить ещё один аромат. Он словно соединяет все остальные и делает их ярче, а сам базовый аромат словно внизу, под этим всем.

— Ладно, сдаюсь, — цокаю я. — Скажи.

— Нет. Давай забирайся в ванну, — приказывает он. — Только голой. Обещаю, что не буду смущать тебя. Буду смотреть в твои глаза, а не на твоё… Флорина.

Я уже стою голой перед ним.