Я приоткрываю в шоке рот.

— Откуда он мог знать о том, что ты выжила, Флорина? Откуда? Только если он жив. Откуда он мог знать, что ты стала главой клана и отошла от дел? Только если он жив. Но это ещё не всё. Да, он мог так напугать меня, подавить меня или угрожать мне. Но там стояла дата, Флорина. Он поставил дату, которая была написана его рукой. А дата была указана через десять лет после того, как он умер. Конечно, он мог указать будущую дату, но я просто не могу в это поверить. Не могу. Поэтому я считаю, что твой отец жив, и он вернётся. Он вернётся, когда его кто-то разбудит. Я уверен. Я могу душу свою отдать за свои домыслы. Он жив, Флорина. Твой отец жив.

Я в шоке оседаю на стол, прикрывая в ужасе рот ладонью. Не может быть. Мой отец, и правда, жив. Господи. Мой отец — самый сильный вампир, и если он вернётся, то убьёт нас. Он разорвёт нас, и воцарится хаос.

Господи. Никогда не хотела настолько смерти своему отцу, как сейчас. Он же узнает, что Томас возненавидел и предал его. Он узнает, что мы вместе, и убьёт нас. Он измучает нас и заставит страдать. Отец умел идеально это делать. Он был самым извращённым, жестоким и безумным ублюдком на моей памяти.

Глава 33

Когда твой отец — тиран, да ещё и король вампиров, сильный и смертельно опасный хищник, а ты его «мясо», то понятно, что его возвращение будет не самым лучшим моментом в твоей жизни. Вот и моя жизнь, кажется, разрушается прямо на глазах. Я не могу принять тот факт, что мой отец жив. Столько лет. Столько страданий. Такая огромное чувство вины. И он ни разу не появился, чтобы поддержать меня, помочь мне или править, как раньше. Конечно, это может быть просто догадкой. Может быть, фальсификацией его подписи, почерка и крови, да и многого другого, но я боюсь. По-настоящему боюсь отца, потому что я намного слабее его. Я тринадцатый ребёнок. Мне досталось не так много силы, как первенцам. Так всегда бывает. Чем больше детей у пары вампиров, тем младшие дети в разы слабее старших.

Я злобно откладываю очередную книгу и беру следующую. Томас бросает на меня взгляд, но молчит, аккуратно складывая просмотренные им сказки. Меня всё бесит. Просто бесит, что у нас так мало зацепок. Бесит то, что я слабее отца. Бесит, оттого что я не знаю будущего и не могу предвидеть его, как Томас.

— Флорина, поговоришь со мной? — Томас касается моей руки, когда я через всю библиотеку швыряю книгу, и она разлетается на части. Плевать. Всё равно в них уже нет смысла.

— Я злюсь.

— Я это чувствую. Почему?

— Это очевидно, Томас. Мы в заднице. Мой отец, вероятно, жив. Мы роемся в этих грёбаных сказках, и ни одну из них не написала моя мать, как я и говорила. Это всё бессмысленно. Нам нужно вернуться и просто подготовить армию против отца, вот и всё.

— Ты забыла, что именно твой отец и создал тех самых вампиров, которые состоят в твоём клане? Если он вернётся, то они примкнут к нему, как к самому сильному. Они бросят тебя. У тебя не останется никакой армии.

— Потрясающе, — цежу я сквозь зубы.

— Мы занимаемся довольно важным делом, — замечает Томас.

— Это фигня.

— Нет. Место, где обратились наши отцы, по моим догадкам, находится возле озера и убивает вампиров навсегда. И если Русо вернётся, то убить его можно только там. Да и следует затопить это место, чтобы никто и никогда не смог войти в него. Пора заканчивать обращения и предотвратить опасность, которая может грозить нам. Мы должны найти это место.

— Но мы ничего не можем найти. Не проще ли схватить Радимила, пытать его и найти тело Гелы? Она точно ведь знает.

Томас отрицательно качает головой.

— Радимил подготовлен к пыткам. Он ничего не скажет. Ему терять нечего. Поэтому нецелесообразно его убивать. Лучше сделать его союзником. Если мы ничего не найдём, то я расскажу ему о вероятном возвращении Русо, и тогда его яйца сожмутся. Радимил боится Русо. Он, действительно, его боится, поэтому это самый крайний вариант для нас. Я знал Русо, поэтому могу манипулировать этими знаниями.

Я закусываю губу, откидываясь на спинку дивана и внимательно разглядываю Томаса.

— Расскажи мне о нём, — прошу я.

— Флорина, не стоит. Это не принесёт тебе ничего, кроме боли и разочарования. Поверь мне.

— Расскажи. Ты многое говорил о нём, и я должна составить полноценную картинку, чтобы возненавидеть его ещё сильнее, Томас. Расскажи, — требовательно давлю я.

Томас глубоко вздыхает и показывает на свой висок.

— Словами не буду, вдруг это повлияет на будущее. Просто слушай мои мысли, хорошо?

— Хорошо.

Томас концентрируется на мне, а я на нём. Мы смотрим друг другу в глаза. Томас мягко впускает меня в свой разум.