Мы входим в отель через заднюю дверь и поднимаемся на второй этаж. Я принюхиваюсь, улавливая аромат Стана. Сав стучится в одну из дверей, и она сразу же распахивается.

— Майди, — облегчённо шепчет Сав. Его жена хватает Сава за рубашку и затаскивает в номер, а затем со слезами на глазах прижимает к себе. Я спокойно закрываю дверь, не сумев сдержать благодарной улыбки за то, что они все живы. И они все здесь. Все три сына Сава и его жена, но нет Стана. Я чую его запах, словно он был здесь минуту назад.

— Ваше Величество, — Майди улыбается мне, и я киваю.

— Мы вампиры, — довольно тянет старший из сыновей, Рэндольф.

— Я заметила. Вам идёт. Как вы себя чувствуете?

— Хорошо. Мы в порядке.

— Брит? — Я перевожу взгляд на младшего и самого скромного. Он слабо улыбается и кивает мне.

— Привыкаю потихоньку.

— Мне жаль, что тебе пришлось обратиться.

— Мне нет, — он отрицательно мотает головой. — Не жаль. Я хотел быть вместе с родителями. И сейчас нахожусь рядом с ними. Не важно, кто я и как выгляжу. Важно, что мы вместе.

Моё сердце болит от зависти, глядя на то, как Сав взъерошивает волосы сына и обнимает его. Я рада за них, но видеть… любовь родителей, такую искреннюю и такую осязаемую, невыносимо.

— А Стан…

— Направо через два номера. Он пошёл в душ и перекусить, — подсказывает мне Майди.

— Была рада увидеться, — кивнув всем, я выскакиваю из номера и иду к Стану.

Настойчиво стучусь, слыша за дверью его бубнёж. И когда дверь распахивается, то падаю ему в руки. Стан смеётся и кружит меня.

— Привет, — улыбаюсь я, когда он ставит меня на ноги и захлопывает дверь ударом ноги.

— Привет.

Я смотрю ему в глаза, и они живые. Ничего не осталось в нём от того сломленного, сходящего сума вампира, каким я видела его совсем недавно. Наоборот, он стал ещё величественнее, сильнее и увереннее в себе.

— Ты жив, — шепчу, касаясь его лица.

— И ты жива. Мы счастливчики, да? — улыбается он.

— Да, но мне нужно поговорить с тобой.

— Знаю, Томас сказал мне, что Русо уже поблизости и…

— Нет, — отрицательно качаю головой и беру его за руку. Я веду Стана к постели, и мы оба садимся на неё.

— Что случилось, Флорина? — хмурясь, спрашивает он. — Прости, но мне теперь противно называть тебя Русо.

— Окей. Я не против. Я хотела тебе сказать, что… я… — Боже мой, это так сложно.

— Ты меня немного пугаешь. Что-то ещё приключилось в замке? Кто-то снова сошёл с ума или предал, или…

— Ты мой кровный брат, — выпаливаю я.

Стан приоткрывает губы.

— Эм… да, я считаю тебя своей сестрой, но у нас разные родители, Флорина. И…

— Ты мой кровный брат, Стан. Ты сын Русо.

Лицо Стана бледнеет, и он вырывает свою руку из моей.

Он выглядит таким уязвимым, пока я быстро и шёпотом рассказываю ему, почему мы с Томасом пришли к такому выводу. Я пытаюсь ухватить и передать ему самые важные моменты, а также поделиться с ним тем, что Русо, вероятно, нужен именно он, а не Томас. Потому что Томасу он приказал совершить самоубийство.

Стан после моего рассказа выглядит не лучше. Только теперь к шоку прибавились отвращение, ненависть и бессилие. Он подскакивает на ноги, принимаясь ходить передо мной, и постоянно бормочет: «Это невозможно». Но чем дольше я смотрю на него, тем больше вспоминанию некоторые события из прошлого, нахожу в нём черты Русо. Да и, вообще, убеждаюсь в том, что мы с Томасом не ошиблись. Если вспомнить детей Рома и его жены, то они были в разы слабее Стана. Стан был неким чудом в их семье, потому что Рома и его жена были обращёнными вампирами, а не первородными. Такими же сильными, как Стан, были мои братья, но ни у одного из них не было дара к чтению мыслей, как у него. Раньше я принимала это как должное, но сейчас уже нет. Сейчас всё кажется подозрительным.

— Я Моциону, — остановившись, заявляет Стан. — Я Моциону, мой отец Рома. Всегда будет и был Рома.

— Значит, и здесь мы с тобой похожи. Рома и для меня был отцом. Русо не считал нас с тобой настолько важными, как других детей. Поэтому, как я предполагаю, он отдал нас Рома. И Рома же был против нашего брака. Он говорил с тобой об этом?

Стан хмурится и кивает.

— Да. Он чуть не размазал меня по стене и запретил это делать. Я не мог понять почему, ведь мы не кровные родственники. Я рассказал ему про видения о нас с тобой. Рома это напугало. Он чётко сказал мне, что такого быть не может. Не может, и всё. И я… Господи, — Стан хватается за голову и мотает ей. — Ты же меня голым видела. Это… Томас был прав. Это инцест. Мы… Боже мой.

— Ты серьёзно сейчас волнуешься о том, что я видела твой член? Это всё, что тебя заботит? — удивляюсь я, поднимаясь с кровати.

— Нет, но… чёрт, — Стан кривится, глядя на меня. — Я… мы же целовались. Боже, почему я поцеловал тебя? Какая гадость-то.

— Спасибо, — обиженно хмыкаю я.

— Нет… я имел в виду, ты же понимаешь, Флорина. Если мы брат и сестра, то… Боже. Гадость.

— Не такая уж и гадость, — бубню я. — Мы не знали.

— Но мы же чувствовали. Всегда чувствовали, что мы ближе других. Мы чувствовали, что связаны друг с другом ещё задолго до моей смерти. Чувствовали себя родными. Выходит, что это правда. Русо мой биологический отец, но… почему папа ничего мне не рассказал?