Происходящее все больше смахивало на дурной сон.

– Послушай, – сказал Денис, и в его голосе прозвучало раздражение, смешанное со страхом. – Я не понимаю, для чего все это. Зачем я понадобился «Барракудам», чего вы хотите? И что во мне такого особенного? Я не умею воевать, никого не убивал, даже не охотился. Стрелял только в компьютерных играх. А вы тут с монстрами из глубины воюете, типа того. Я для этого не приспособлен.

– Дружище, – в голосе Фишера прозвучали зловещие нотки. – Ты и представить себе не можешь, насколько приспособлен.

На мгновение Денису почудилось, что тьма за окном шевелится.

– Слышал о нейросовместимости?

Нет, Денис об этом не слышал.

– Так вот, – вкрадчиво произнес собеседник. – У тебя этот параметр равен единице. Идеально.

Денис встал.

– Я хочу домой.

– Конечно.

Неуловимое движение – Денис его даже заметить не успел. Плечо пронзила боль. Покосившись влево, Денис увидел инъектор. Большой палец Фишера утопил пластиковый поршень, и нечто проникло в тело рекрута.

Уютное тепло.

Реальность растворилась в мощной волне эйфории.

Судовой лазарет состоял из нескольких смежных помещений, каждое из которых вызывало приступы клаустрофобии. Гладкие переборки, серый потолок, однообразное попискивание приборов. Сон перемешался с явью, Денис перестал отличать иллюзию от вымысла. В голове клубилась тьма, из которой периодически выплывали обрывки воспоминаний. Некое слияние, контакт с чем-то чужеродным, механическим. Волны боли, странных видений, потоки информации, вливающиеся в мозг.

Телеметрия?

Словно отслеживаешь учащенный машинный пульс. Вот только машина – это часть тебя. Сложно очертить грани, вычленить свое эго из невообразимого ментального гибрида.

Череда провалов в памяти.

И снова – лазарет. Слабость, жесткая койка, катетеры от капельниц… Всякая дрянь, вросшая в тело.

Окружающее расслаивается, плывет.

Или это корабль?

Я на корабле, вспомнил Денис. Точнее – на модуле. Да, точно. Переделанный авианосец «Бешеных Барракуд».

Что ты здесь делаешь?

Снова – череда провалов. Рядом появляются какие-то люди в белом, тихо переговариваются, задумчиво смотрят в планшеты и уходят. Иногда ему что-то вкалывают. Денис вновь проваливается в сон.

Ощущение инородного.

С ним что-то сделали. Тело изменилось. Двигаться тяжело, почти невыносимо. Мышцы не слушаются. Ход событий нарушен. Сколько времени он провел в этой палате? Сутки? Неделю? Месяц?

– Кто вы? – Денис попытался ухватить проходившего мимо доктора за халат, но тот ловко увернулся.

Вновь – тишина и одиночество.

Постепенно фрагменты истории восстанавливались в памяти – до того момента, когда капитан вкатил ему инъекцию. Дальше стало твориться что-то невообразимое. Почему эти люди так с ним поступают? Чего они вообще хотят? Вербовка довольно своеобразная – заманить человека на корабль, вырубить его и запереть в лазарете. Где-то далеко осталась семья Дениса. Жена и дети места себе не находят. Это неправильно. События разворачиваются по извращенному сценарию, так не должно быть.

Почему ты?

Вспомнилась случайно оброненная капитаном фраза о нейросовместимости. Кого и с чем? Похоже, Дениса прооперировали, а теперь его организм медленно восстанавливается. Дичь какая-то. Ни законов, ни ограничений.

Отсутствие иллюминаторов и часовых циферблатов мешало следить за временем. Денис постепенно выздоравливал. Его отключили от капельниц и катетеров, отвели в санузел. Опирался Денис на плечо угрюмого парня с короткой стрижкой и витиеватой татуировкой на шее. Медбрат, надо полагать. Этот персонаж появлялся значительно чаще доктора – помогал пациенту перевернуться на другой бок, следил за оборудованием, делал инъекции. А потом начал приносить еду. Редкостную гадость, по мнению Дениса. То бурду, отдаленно напоминающую суп по вкусу и консистенции. То манную кашу или овсянку. Иногда – салат из водорослей. В обязательном порядке – витамины.

Когда Денис совсем окреп, смог самостоятельно принять душ. Тело казалось чистым – его чем-то обрабатывали во время сна. Струи теплой воды возвращали в реальность, дарили ощущение чего-то привычного, повседневного.

Санузел представлял собой функциональный блок, состоящий из душевой кабины, раковины и унитаза. Кабина закрывалась прозрачными дверцами на роликах. Под ногами обнаружился прорезиненный пупырчатый коврик. Эту деталь Денис воспринял с благодарностью – он был слишком слаб и мог поскользнуться на гладкой поверхности поддона. Никелированные полочки с держателями порадовали жидким мылом и шампунем. Конструкция полочек намекала на качку, которой опасались неведомые дизайнеры. Впрочем, никакой качки на модуле Денис не чувствовал – переделанную громаду, казалось, ничем нельзя сдвинуть.