— Хорошо, я принимаю извинения, — улыбаюсь. — В последние дни у тебя был мощный стрессовый фактор. Я это понимаю как никто другой. Зябликовы хорошо подпортили нервы не только тебе, но и мне.

Камила задумчиво кивает.

— Как скажешь, Данила, — спокойно улыбается она, прогнав краску с лица и снова обратившись в уточенную, знающую себе цену аристократку. — Тогда увидимся.

Решаю поухаживать за брюнеткой. Открываю дверь ее «Чайки». Благодарно кивнув, девушка гордо усаживается в машину и уезжает, а я поднимаюсь в дом. В гостиной за одним из столов застаю Антонину Павловну. Учительница уже принялась за проверку работ и сейчас сверяет ответы с решебником.

— Если вам будет удобнее, вы можете занять для проверок мой кабинет, — предлагаю. — Я сейчас всё равно уеду по делам.

— Спасибо, Данила, — с благодарностью улыбается бессменная участница моих подростковых снов. — Но в этом нет необходимости. Вас немного, и не проверку мне нужно не больше часа, — она бросает взгляд на работу, которую проверяет, немного мешкает и спрашивает. — Данила, скажи, пожалуйста. Ты ведь не использовал телепатию для решения задач?

— Как можно, Антонина Павловна? — даже немного обижаюсь. — Я никогда не мухлевал ни на уроках, ни на контрольных работах, ни на переводных экзаменах. Тем более у вас.

— Да конечно, — бывшая «королева пилона» словно расцветает, обрадованная ответом. — Просто у тебя все задачи выполнены идеально, вот я и невольно усомнилась. Прошу прощения.

— Хорошо, — принимаю извинения, второй раз за сегодня.

Я не ухожу, так как надо прояснить один момент. Не мне — Антонине Павловне. Уже пару дней вижу по ее глазам, что она в этом нуждается.

Мы какое-то время молчим.

— Данила, Маше стало намного лучше, — наконец собирается с духом учительница. — Похоже, она вылечилась. Ей больше не нужны песни Лакомки, поэтому на этой неделе мы с дочкой можем съехать от тебя.

Я задумчиво смотрю в глаза Антонины, затем произношу совершенно серьезно:

— Антонина Павловна, а если математика — царица всех наук, то вы, получается, царица всех цариц?

— Даня! — вспыхивает женщина. — Что ты такое говоришь?!

— Не надо никуда уезжать, — пожимаю плечами. — Просто не нужно.

— Но…- она будто бы собирается возразить, а потом передумывает и облегченно выдыхает: — Как скажешь, Даня. Спасибо тебе!

— Всегда к вашим услугам, сударыня, — с усмешкой делаю легкий поклон и покидаю гостиную.

Вот и разрешили вопрос. Правда, не понимаю, ну зачем ей съезжать? Что за глупости? Дом большой, места всем хватает, а Антонина Павловна, считай, уже родная женщина. Да и опасно нынче в Будовске. Аномальные звери это вам не отморозки раннего Царства.

Отправляюсь на базу, чтобы проверить закладки Бусинки, да и помедитировать. Там гвардеец приносит мне письмо с «львиным гербом» Царя. Шустро вскрываю конверт и обнаруживаю приглашение на Церемонию вручения высших государственных наград на следующей неделе. Мне присуждается «четвертый Георгий», а это уже прямая дорога в дворянство.

— Ну наконец-то! — довольно машу конвертом. — А то я уже заждался своей заслуженной медальки. Скоро ведь наберется поводов для следующей, а мне еще и первую не выдали!

Что ж, новость положительная, и надо с ней поделиться да с тем же Серегой Сивых.

Прихожу в кабинет командира своей гвардии и с довольным лицом даю ему прочитать пригласительное письмо. Сначала у Сергея глаза лезут на лоб, а потом молча встает и достает из серванта бутылку «Царской» и две граненые рюмки. Затем из мини-холодильника извлекаются порезанная колбаса с сыром и солеными огурцами.

— Смотрю, мой командир гвардии всегда во всеоружии, — усмехаюсь.

— Отметим, — просто говорит гвардеец, и даже не спрашивая, наливает мне и себе крепкую беленькую.

Я не любитель выпивать, но повод действительно весомый. Хоть мне сегодня и идти на встречу с Недежкой, но вывести алкоголь из организма не так уж и энергозатратно. Да и чтобы напоить физика, не хватит и ведра самогона.

— За величие будущего рода Вещих! — поднимает тост Сергей.

— И его славной гвардии! — добавляю.

Чокнувшись, опрокидываем рюмки и занюхиваем огурцами.

— Вот что интересно, — наконец прорывает Сергея. — До сих пор Георгиями награждали только военных. А ты, выходит, шеф, первое исключение из правил.

— Не прав ты, Серёг, — замечаю. — Мы же тоже военные: у доброотряда контракт с армией. А значит, это всего лишь звоночек о небольшом развороте государственной политики.

— Какой именно?

— О том, что добровольческие формирования постепенно уравнивают в правах с военнослужащими, — зеваю. — Не во всём, конечно. Армия это всё же армия. Но какие-то преференции мы получим. Наливай что ли, а то я сейчас усну.