— Чувства — это одно, — быстро говорит Лука, прежде чем Виктор успевает сказать что-то еще, чтобы согласиться с быстро мрачнеющим выражением его лица. — Действовать в соответствии с ними — совсем другое, Лиам. Ты подписал контракт перед отъездом в Россию. Контракт с Сиршей О'Салливан.

— Да. — Я откидываюсь на спинку стула, чувствуя, как страх, который я сдерживал все эти последние недели, медленно ползет по моим венам, а по комнате разливается холод. — Превентивная мера, пока я охотился за Анной, чтобы в мое отсутствие не вспыхнула гражданская война. Не все короли полностью преданы мне с тех пор, как мой отец…

— И ты думаешь, что разрыв этого контракта заставит их сделать это? — Виктор качает головой. — Подумай головой, мальчик! Как ты думаешь, что сделает Грэм О'Салливан, когда ты скажешь ему, что отказываешься от своего обещания его дочери?

— Я не знаю наверняка, но…

— Я достаточно хорошо знаю ваши обычаи, — резко продолжает Виктор. — Девушка может остаться нетронутой, но разорванная помолвка, особенно когда ее муж должен был стать главой Королей, скажется неблагоприятно, и несправедливо, я бы добавил, на ней. После этого ее отцу будет трудно найти для нее достойную партию, ты об этом думал?

— Я знаю, и я чувствую себя ужасно из-за этого, но…

— Но что? — Вмешивается Лука. — Лиам, никто не говорит тебе, что ты не можешь заполучить Ану, если вы двое сможете прийти к какому-то соглашению. Если Сирша согласна на более традиционное соглашение, а Ана готова поддерживать с тобой сдержанные отношения без уз брака, то нет причин, по которым у тебя не может быть одновременно любви и долга. Но ты не можешь жениться на ней, ты понимаешь?

— Нет, — натянуто отвечаю я. — Я не понимаю. Я уже сказал Сирше…

— А ее отец знает?

— Нет, — неохотно признаю я. — Насколько я знаю, нет, но…

— Блядь, мальчик! — Громко ругается Виктор, его лицо искажается от разочарования. Я слышу, как Левин что-то тихо говорит по-русски вполголоса Виктору, который издает многострадальный вздох.

— Я был лучшего мнения о тебе, когда мы заключали этот союз, — натянуто говорит Виктор. — Твой отец был предателем как по отношению к Королям, так и по отношению ко мне, и я имел бы полное право потребовать, чтобы Короли заменили родословную Макгрегоров новой. Если бы у Грэма О'Салливана был сын. Но у него нет, только дочери, и когда он заверил меня, что его место по правую руку от стола сохранится, что его дочь всегда была неофициально обещана наследнику Макгрегора, я оставил это без внимания. Теперь я вижу, что, возможно, я допустил ошибку…

— Это не о тебе, Лиам, — спокойно говорит Лука. По иронии судьбы, я слышу эхо моего собственного голоса, говорящего что-то очень похожее на вчерашнее Сирше. К тебе это не имеет никакого отношения. — Я понимаю, ты хочешь личного счастья, — продолжает Лука. — Но на карту поставлено нечто большее, чем ты сам, Лиам. На карту поставлен союз, другие жизни, другое будущее. Мой бизнес, Виктора, людей, которые работают на нас, которые зависят от нас. Если из-за этого рухнет королевский стол, что я должен сказать всем пострадавшим? Что ты влюбился? Мне жаль, Лиам, но человек твоего положения не может позволить себе роскошь делать выбор в вакууме…

— Вы оба женились по любви! — Я набрасываюсь на него, сердито огрызаясь и переводя взгляд с одного на другого. — Посмотрите мне в глаза и скажите, что твой брак с Софией, твой брак с Катериной, это не браки по любви? У вас была вторая чертова свадьба, чтобы заявить, как сильно вы любите друг друга, — добавляю я, свирепо глядя на Виктора. — Именно из-за союзов, которые я видел между вами и вашими женами, я осмелился надеяться на что-то лучшее, чем холодный, отстраненный брак без любви, я надеялся на партнерство. Брак, созданный по любви…

— Сирша, хорошая, сильная женщина. — Виктор хмурится. — Она могла бы стать для тебя партнером так же, как София для Луки или Катерина для меня…

— Она не та женщина, которую я люблю.

— Наши браки начинались не по любви, — говорит Лука, и в его голосе появляются нотки раздражения. — Подумай о том, что ты говоришь, Лиам. У меня не было намерения жениться, когда Росси сказал мне, что я должен либо жениться на Софии, либо позволить ему устранить ее. Я был совершенно счастлив, трахаясь по всему Манхэттену и везде еще, где мне довелось побывать. Я всю свою сознательную жизнь дал обещание женщине, на которой никогда не собирался жениться, и мне нравилось быть самым известным и богатым плейбоем Манхэттена. Но мой отец и отец Софии дали обещания. Обещания, которые я должен был выполнять, и я выполнял их из чувства долга. Сначала я не любил Софию, и она не любила меня. Было желание, его было много, но не любовь. Это произошло позже после того, как мы поженились…

— Я не желаю Сиршу, — говорю я категорически. — Не в этом смысле. Я не хочу жениться на ней или трахать ее. Она мне блядь вообще никак.

— Тогда ты чертовски слеп, — прямо говорит Лука. — Я женат, а не умер, Лиам. Сирша великолепна. Ты сделаешь все гораздо, гораздо хуже…

— Она не Ана…

— Ты себя слышишь? — Виктор свирепо смотрит на меня. — Бубнишь о любви и желании, как чертова баба…

— Ты хочешь сказать, что не желал Катерину?

— Конечно, желал. — Виктор фыркает. — Катерина была красива с того дня, как я впервые увидел ее, задолго до того, как я мог жениться на ней. София тоже. Я бы с радостью воспользовался любой из них. София, потомок королевской семьи Братвы по материнской линии, она укрепила бы мое положение в качестве Пахана точно так же, как Сирша укрепит твое. Если бы мой план сработал, я бы забрал Софию, женился на ней, трахнул ее, сделал бы ее матерью моих детей и был бы счастлив сделать это, поскольку использовал этот брак, чтобы захватить территорию Росси.