Шрифт:
– Мой не пьет, - говорит папа и улыбается.
– Он у нас трезвенник.
– Трезвенники и язвенники...
– начинает Костя.
– Игорь, а как дальше?
– Не помню.
– Так, ладно, допиваем и ложимся, а то уже первый час ночи. Да, Николаич?
Сижу на одеяле на пляже. Медленно темнеет. На скамейке у моря девушка читает книгу и курит. Я встаю, подхожу к скамейке, спрашиваю:
– Можно?
– Нет.
– Что, нельзя сесть?
– А, сесть... Я думала - ты просишь сигарету. Как сигареты подорожали, все сразу стали просить.
– Нет, я вообще не курю.
Я сажусь на край скамейки.
– Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет, да?
– Наверное.
– Ты тоже на этот заезд, с двенадцатого?
– Да.
– А сам откуда?
– Из Могилева.
– А я с Киева.
– И как здесь тебе нравится?
– Нормально.
– А как тебя зовут?
– Лариса.
– Очень приятно. А я - Сергей.
– Взаимно.
– Покажи, что читаешь...
Она поворачивает книгу обложкой ко мне. Жорж Сименон "Неизвестные в городе".
– Читал?
– Не-а. Интересно?
– Нормально.
Сидим молча. Далеко на горизонте плывет пароход. Я говорю:
– Смотри, пароход.
– Ага, вижу.
– А что, если...
– Слушай, Сергей, я хочу побыть одна, хорошо?
– Хорошо, извини.
Я встаю со скамейки, иду к своей комнате.
Папа и Костя вынесли табуретки, поставили перед дверью, сидят, закинув ноги на перила, пьют пиво. Папа говорит:
– Сережа, не хочешь с нами в видеосалон на десять часов?
– А что там?
– "Греческая смоковница", эротика.
– Не, неохота. Я лучше посплю.
После ужина сижу на качелях на пляже. Темно. С дискотеки доносится музыка - Богдан Титомир. Подходит тетка - я ее много раз видел в столовой.
– Пiдемо. В однiєї дiвчини день народження, а хлопцiв немає. Пiдемо.
Она берет меня за руку и тянет. Я спрыгиваю с качелей.
Заходим в столовую с заднего хода. Там - десяток поварих-практиканток за двумя сдвинутыми вместе столами.
– От ще одного хлопця знайшла, - говорит тетка.
На углу сидит Игорь, он махает мне рукой, сдвигается со стулом в сторону. Тетка подсовывает стул. Я сажусь между Игорем и некрасивой поварихой с прыщами на лбу. Пацанов, кроме нас с Игорем, нет.
Другая тетка - толстая, с высокой прической - обходит стол, наливает в граненые стаканы вино из жестяного чайника. Игорь говорит мне:
– Это - их мастерица.
– А вторая? Та, которая меня привела?
– Не знаю, может быть, тоже... Хуй их тут просцышь...
Мастерица возвращается на место и говорит:
– Ну, раз у нас сьогоднi iменини...
Она обнимает девушку рядом с ней, достает из кармана двадцатьпятку, дает девушке. Та зажимает деньги в кулаке. Мастерица целует ее в губы.
Все чокаются, я тоже поднимаю стакан, чокаюсь с Игорем и прыщавой, выпиваю. Верхняя губа начинает неметь. Игорь шепчет в ухо:
– Я сегодня две палки поставил поворятам, сначала одной - вон той, Оксане...
– Он кивает головой на высокую крупную девушку.
– ... И вон той еще - Таньке. Прикинь - две палки за один день. Даже как-то не это самое... поплохело. Потом пробежался вдоль берега - и все зэ.
Повариха в "мальвинах" и белой кофте включает магнитофон - "Весну 301". Играет медляк - "Чистые пруды" Талькова. Я говорю прыщавой:
– Можно тебя?
Она кивает головой.
Мы топчемся на месте. Поварихи танцуют друг с другом, Игорь за столом базарит с мастерицей.
Песня заканчивается. Прыщавая говорит:
– Пiшли покуримо.
– У меня нет.
– У мене є.
Выходим на улицу. Небо - черное, низкое, все в звездах. Она достает пачку "Родопi", вынимает сигарету, прикуривает.
Из столовой выходит Игорь. Он спрашивает:
– Что это вы тут уединились?
– Так, покурити вийшли, - говорит прыщавая. Она улыбается Игорю. Он обнимает ее за плечи, она не вырывается.
– Дай потянуть, а то мои кончились.
– Тримай.
Она протягивает Игорю сигарету. Он мнет рукой ее левую грудь под платьем, на другой руке выставляет мне три пальца.
Просыпаюсь. В трусах - засохшая корка спермы, они воняют. Я не помню, что мне снилось. Папа, Костя и мать Игоря спят, кровать Игоря - пустая.