Верхняя губа Дженнифер дрогнула.

– Ему не позволили оставить голову, правда?

– Ты шутишь? Никто не хотел связываться с Гатри. Так что пугало осталось на месте, как и голова Джетро.

– И она еще...?

– От нее остался только череп, - сказал я.
– Семья Гатри все еще владеет фермой. Они ухаживают за пугалом, одевают и набивают. Я не знаю, кто впервые назвал его "Палочником", но название прижилось.

– И это не каламбур, сказал Джо.

– И раз в год - так гласит легенда - в ночь на двадцать шестое июля, в годовщину своего повешения, Палочник выходит на прогулку. Он бродит по полям в поисках красивых молодых женщин, чтобы убить их.

– Угу, - Дженнифер повернулась и посмотрела назад. – У него действительно череп Джетро?

– Да, я уверен.

– Не обманывай Дженнифер, - сказал Джо.

– Я не слепая. Голова слишком велика.

– Ты смотришь на джутовый мешок, - сказал я ей.

– Череп был виден с дороги, и было слишком много жалоб, - объяснила Болтушка Сью.

– Череп Джетро накрыт мешком, - сказал я.
– Но он там, насаженный на дубовую палку.

– Что-то не верится.

– Пойди и посмотри, - сказал я.

– Как же. Ты что, за идиотку меня считаешь?

– Испугалась?
– спросила ее Болтушка Сью.

– Чего? Старого пугала?

– Палочника, - сказал я.
– Ты боишься, что все рассказанное правда, и он схватит тебя.

– Мне не нужно ни на что смотреть. Я знаю, что все это грандиозная ложь.

– Ты ничего не знаешь. Вот что я тебе скажу. Я вытащил бумажник из джинсов. Открыл его, вынул двадцатидолларовую купюру и показал ей. Спорим на двадцатку, что у тебя кишка тонка пойти и посмотреть, есть ли череп под мешком.

– Ну же, иди, - подбивал ее Джо.

– Эй, да ладно вам, ребята, - сказала Болтушка Сью.
– Если с ней что-нибудь случится...

– Не волнуйся, - сказал я.
– Она не собирается никуда идти. Она смелая только когда унижает нас и называет лжецами.

– Смелость тут ни при чем, - запротестовала Дженнифер.
– Просто это глупо.

Я помахал перед ней купюрой.

– Что здесь глупого? Я понимаю, что двадцать баксов - это чепуха для такой большой телезвезды, как ты, но это двадцать баксов. Неплохая плата за небольшую прогулку по кукурузе.

– Мне не нужны твои двадцать долларов.

– А если мы пойдем с тобой?
– спросил Джо.

– Я не выйду из машины, - сказала Болтушка Сью.
– И ты меня здесь не бросишь, - сказала она Джо.

– Давай пойдем вместе, - предложил я.

– Само собой. Только ты и я? Тебе бы это понравилось, правда?

– Не очень.

– Понятно, - oна покачала головой.
– Все это, вероятно, не что иное, как уловка, чтобы оставить нас наедине.

– Нет. Я останусь, если ты так хочешь.

– Я не хочу делать это за твои жалкие двадцать долларов.

– Вот те раз, - сказал я.

– Но я это сделаю.

На этот раз я действительно удивился.

– Не надо, - предупредила ее Болтушка Сью.

– Я сделаю это при одном условии.

– Назови его, - сказал я.

– Я пойду туда одна. И посмотрю, есть ли у пугала череп. Хотя я и так знаю, что в этом мешке нет ничего, кроме соломы. Но я все равно проверю. Я знаю, что твой рассказ - ложь, и не боюсь. А когда я вернусь к машине, ты оставишь себе свои двадцать долларов. Но ты выйдешь, и остаток пути тебе придется пройти пешком.

Джо воскликнул:

– Ну и ну!
– и начал смеяться.

Я прикинул, что мы примерно на полпути между Дарнеллом и Сакетом. Это означает двадцатимильную пешую прогулку.

Если я проиграю.

Но я был уверен, что Дженнифер струсит еще до того, как приблизится к Палочнику.

– А что я получу, если ты струсишь?
– спросил я.

– Я не струшу.

– Постой. Пари должно действовать для двоих.

– Он прав, - отметил Джо.

– Давайте просто забудем об этом, - сказала Болтушка Сью, - и уберемся отсюда.

Уголки рта Дженнифер приподнялись.

– Я возьму шляпу пугала. Если я вернусь с ней, Спад, ты выйдешь. Если я вернусь без нее, я позволю тебе пригласить меня в кино завтра вечером. Только ты и я.

Я рассмеялся, но мое сердце начало биться сильнее.

– Похоже, я проиграю в любом случае.

– Я притворюсь, что ты мне нравишься.

– Поклянись, - сказал я.

Она подняла правую руку.

– Клянусь. Это будет лучшая ночь в твоей жизни, - oна опустила руку и усмехнулась.
– Но этого не произойдет. Потому что я вернусь с шляпой.