Шрифт:
Тепло в себе хранить.
Ты нежно смотришь на любимый лик
И твоей мамы и твоего отца,
Но может вечность превратиться в миг,
Они умрут по замыслу творца.
Мы жадно смотрим на любимый лик.
В любви спасенье от жуткого конца —
Когда-то вечность превратиться в миг —
Мы все умрём по замыслу творца!
Руки орка неистово скользили по грифу и выводили красивейшую мелодию. Я даже заслушался. Красивый и глубокий голос нашей Железной леди дополнял низкий и красивый голос Джаги. Я как завороженный стоял в дверях и слушал. Генера и Нэки щебетали и ели какие-то сладости.
— Джага сыграешь? Я тоже спою! — меня никто не замечал, компания орков 100–140 уровня смотрела на наших дам и истекала слюнками.
— Окей Оля, только что петь-то будем? — Джага улыбался.
— Da Kapa Preta осилишь?
— Что бы я, да не осилил?
Джага взял в руки гитару и заструилась интересная мелодия, достаточно резкая, но наполненная чувствами и красивая. Тон запела и у меня отвалилась челюсть:
Если выпит сомнений сок,
По рукам пробегает ток,
На губах, в вопросе открытых,
Ядовитый пророс цветок!
В час, когда границы размыты,
Дух и плоть легки на подъем.
Если дом тебе не защита —
Выйди ночью, встань под дождём!
Посмотри в ночь глазами чужими,
Назови, назови лишь одно имя,
Отражая тоску и сушь
В зеркалах придорожных луж…
Коль дорога твоя длинна,
Сердце вскрыла ножом весна,
Выбрось все, что прежде ты помнил,
На границу яви и сна!
Если сердце плачет, как дышит,
От ночной отравы черно,
Твой святой молитву не слышит —
Хлопни дверью, выйди в окно!
Ты иди, все иди в танце по крышам,
Позови, позови, чтобы услышал!
Пусть играют сердцем в груди
LaCroix, Cemetierre a Samedy…
Струн натянутых тонкий звон,
И безумье проникло в сон,
Так ступай на зыбкие тропы,
Где не властен людской закон!
Где в лесу свистит каипора,
А в зрачках пляшет лунный луч…
Если Бог тебе не опора —
Хлопни дверью, выброси ключ!
И зови, вновь зови, что остается?
Горсть земли, след в пыли, камень в колодце…
Тихо в воздух скажи: "Прощай!" —
Сделай шаг и Его встречай…
Сделай шаг и Его встречай…
И зови, вновь зови, что остается?
Горсть земли, след в пыли, камень в колодце…
Тихо в воздух скажи: "Прощай!" —
Сделай шаг и Его встречай!
— Эй музыканты, такие все творческие, а слабо вам, бабёнки, развлечь вояк стриптизом? — один поддатый орк из компании не удержался и решил подкатить. Как и у меня, у ребят было включено только отображение ников.
— Завали пасть, собака — Джага сразу вспылили, он просто по другому не может.
— Что ты сказал?! Захапал себе сразу три таких шикарных бабенки и делится не хочешь! Обслужат нас и заберешь! — Орки по вскакивали со своих мест, один тут же упал обратно потому что об его лоб разбилась табуретка, Тонанцин может стерпеть, что угодно, кроме скабрезностей в адрес Нэки и Генеры. Комплекты обычного шмота тут же сменились боевой экипировкой, организовано встали полукругом и приготовились к атаке. В графе информации о клане персонажей значилась пометка — Ветераны. И пошла потеха, сколько бы противников не было, но ребята не просто уступали в уровне боевой подготовки звезде нашего клана, а просто были младенцами для нас.
Я пока не вмешивался, мои ребята не стали применять оружие, в ход шли кулаки и табуретки, лавки и столы, Веты проигрывали и пользовались во всю умениями и оружием, но результата достичь не могли, Нэки и Генера тоже не вмешивались. Тон и Джага
страшно ломали вояк, Джага ревел как медведь и работал пудовыми кулаками от которых с каждого удара ХП бары проседали чуть ли не на треть. Тонанцин не уступала нашему танку, она методично перемалывала всех, кто пытался сунутся к ней, кровь летела по стенам и выбитые зубы сыпались на пол, когда хп вояк было в красном секторе я решил вмешаться.
— Апостол применяет умение групповая подсечка —
Все вояки повалились на спины и матерясь попытались встать.
— Лежите ушлёпки и лучше не вставайте — я включил отображение своего уровня и шевеление на полу прекратилось мгновенно.
— Что господа, Войны Теней, уже познакомились с Ветеранским пополнением, которое нам предстоит тренировать? Судя по уровню это как раз небольшая их часть — я ухмыльнулся, от моей ухмылки и более серьезные бойцы готовы были ссаться под себя в свое время.