— Я тебя не понимаю, чего ты ждешь? Ты затеяла какую-то игру? Тогда скажи мне, и я помогу, ты же знаешь.

— Знаю, — поморщилась вамп. — А теперь напомни мне, что я приказывала сделать, если моя суть перейдет в другую душу?

— О чем ты? С чего такие вопросы?

— Отвечай! — рявкнула, порядком уставшая, вамп и ударила ладонью по старинному столу. На столешнице осталась мелкая сетка трещинок.

Адриан вздрогнул, опустил голову и повторил заученную и уже множество раз произнесенную клятву.

— Я буду служить преемнику первородной так же, как служил своему творцу, ибо они есть единое целое, и одно не может быть без другого. Я стану любить преемника, как любил творца. Я уберегу преемника от уничтожения, и стану подчиняться ему, как своему создателю вечность, ибо они есть одно.

— Отлично! Рада, что помнишь клятву и еще больше надеюсь, что сдержишь слово.

— Только не говори, что желаешь отдать этому проходимцу свою силу? — ужаснулся вампир.

— Нет конечно! — рассмеялась рыжая. — Он желал объединить наши кланы и рассчитывал, что я стану его парой, а когда не вышло объявил на меня охоту. Вполне себе резонный ход. Возможно, я и сама поступила бы так, будь на его месте. Но…

— Да-да, помню! Ты говорила, что первородный не имеет права просто уйти, он должен оставить преемника.

Марэна покачала головой.

— Да, а ты мой ученик, а значит и ученик преемника. Ты должен знать такие вещи лучше собственных мыслей.

— Я знаю и уже поклялся тебе.

— Тогда у меня к тебе еще есть поручение. Преемника могу выбрать не только я, меня могут еще и убить, а потом провести ритуал овладевания сутью, так что сделаем так: я оставлю метку на теле преемника, если он будет выбран мной.

— И это сейчас к чему? — заломил бровь вампир. После обряда его лицо сильно осунулось, а худощавый и раньше юноша, превратился просто в щепку, поэтому подобная мимика смотрелась на его лице слишком выразительно, чтобы воспринимать ее всерьез.

Марэна улыбнулась.

— Если у преемника будет моя метка, то ты передашь ему или ей вот это, — она указала на гобелен. Думаю, не стоит говорить, зачем я прошу тебя об этом?

— Нет, не стоит, — кивнул вампир. — И так понятно, что ты не желаешь отдавать свои секреты своему убийце и вору.

— Умница.

— А что… а что, если и правда, тебя убьют? — опустив глаза и через силу спросил вампир. Ему не хотелось и думать о таком исходе, но узнать волю творца все-таки стоило.

— Тогда этот гобелен — мой тебе подарок! — ласково проговорила вамп. — Я верю, что легенды не лгут, и ты сможешь стать первородным со временем, а когда сможешь — эти книги, свитки и зелья не раз помогут тебе, только сделай все, чтобы гобелен не попал в руки первородного из нас, иначе велик риск истребления многих.

— Обещаю!

— Ну, раз ты все понял с первого раза, то пошли в подвал, — поднялась со своего места вамп.

— Что? Зачем это?

— Мрак! — закатила глаза рыжая. — Ты несносен! Не задавай вопросов, а просто иди за мной, несносный мальчишка!

— Я — не мальчишка!

— Именно, что мальчишка! Ты критикуешь тех низших, что охраняют нас, но ведь и ты звания мужчины в моих глазах еще не заслужил. Ты слишком молод и горяч для того, чтобы я перестала считать тебя юнцом. И перестань, наконец, перебивать меня и оспаривать мои решения!

Адриан промолчал, его лицо окаменело, как происходило каждый раз, когда он пытался скрыть собственный гнев. Как много в нем еще от человека, несмотря на все ритуалы и обучение! Они прошли несколько коридоров. Потом по большой лестнице с литыми перилами, затем в незаметную дверку и дальше — по узкой старой каменной лестнице. Этот ход был проложен еще в те времена, когда здесь не было особняка Антуана, а был человеческий монастырь. Здесь поклонялись богине Смерти. Жрицы здесь могли быть только девственницами, поэтому храм быстро стал монастырем. Шло время и про культ все забыли, а Антуан, видимо, посчитал смешным построить свой особняк на остатках храма.

Марэна не стала менять резиденцию клана и осталась в доме Антуана, ей нравился этот особняк, несмотря на то, что у них были совершенно разные вкусы. Она связывала свою симпатию с тем, что дом, который построил Антуан нес в себе какой-то неуловимый привкус тех далеких, уже забытых времен, когда они были страстными любовниками и клялись в вечной преданности. Они так и остались друзьями, несмотря на то, что за время течения их жизненных рек, после тех клятв, дважды обезглавливали друг друга.