Злата. Чего ж зазорного?

Китаврасов. По утвержденной программе? Так и этого не позволят: идеологический фронт.

Злата. Жертварежима.

Китаврасов. Кстати, почему вы не вернулись в Россию, когдашлареабилитация? Почему остались накраю света? Это я риторически спрашиваю.

Злата. Он -- риторически, папочка.

Китаврасов. Я-то понимаю, что человек после тюрьмы по-настоящему вернуться не может. Я насобственном отце наблюдал такую попытку. Жалкую, доложу, попытку.

Старик. Видно, дети, хотят того или нет, продолжают судьбы отцов.

Злата. Гены.

Китаврасов. Вы ведь, в сущности, тоже эмигрант. И я уважаю вашу твердость. Если б я вас в свое время послушался, если бы стал врачом...

Злата. Ты и врачом бы уехал.

Китаврасов. Считаешь, что я трус?

Злата. Потому что у папочки и тут не было выбора.

Китаврасов. Трус?!

Злата. А то уехал бы и он. Как миленький.

Старик. Ошибаешься, Злата. Мне предлагали. Правда, очень давно, в девятнадцатом. А я, мальчишка, вместо этого записался добровольцем в Красную Армию.

Злата. Ты у нас папочка, герой.

Старик. В кавалерию Котовского.

Злата. Чапаев!

Старик. Не хочу себя оправдывать, но тогдаэто считалось... хорошим тоном.

Злата. Только б усы отпустить.

Старик. Поветрие, знаете, такое было среди передового студенчества. Искупали вину перед народом.

Китаврасов. Доискупались.

Старик. Про нас, про репрессированных, принято говорить: пострадавшие ни зачто. А я превосходно знаю, зачто пострадал.

Злата. Многие знания, папочка, рождают многие печали.

Старик. Зато, что хоть один гвоздик, хоть самый крохотный, аи я в Лефортовскую тюрьму вколотил. Из кавалерийской подковы.

Злата. Не слишком ли: десять лет Колымы заодин гвоздик?

Старик. В самый раз. И потому не надо было никаких реабилитаций.

Китаврасов. Никому?

Старик (подумав). Никому. Пройдя лагеря, я оказался наместе в этой больнице. Насамом своем месте.

Злата. Это уж точно.

Старик. Так и следовало дожить до концаи умереть в одиночестве.

Злата. Степной волк.

Старик. Все было бы спокойно и справедливо. Помнишь, у Вольтера, в Кандиде, мы читали с тобою: il faut cultiver son jardin.

Злата. Но так ведь все и происходит.

Старик. Так дане так.

Злата. Если ты очень уж не хочешь ехать с нами в Красноярск...

Старик. Пытаются увезти меня с собою. Может, и впрямь, согласиться?

Златин муж (выступая из темноты). Соглашайтесь, конечно!

Старик. Отказавшись в свое время от Парижа, потом от столицы...

Злата. А Красноярский край, папочка, равняется целым четырем Франциям.

Старик. Поехать настарости лет в Красноярск!

Златин муж. Мы гарантируем вам отдельную комнату.

Старик. Вы -- в Вену, я -- в Красноярск.

Златин муж. Что ж тут такого? Прямо нанабережной!

Старик. Самое грустное, Андрей Емельянович, даже не то, что снесут дом...

Златин муж. Начертаон вам сдался?!

Старик. А что получится недостойная играс роком. Недостойная...

Златин муж. Ванной нет.

Старик. И безвыигрышная.

Златин муж. Горячей воды нет!

Старик. Попыткапеременить жизнь.

Златин муж. Любой нормальный человек сбежит отсюдапри первой возможности!

Злата. Это ты, милый, в точку!

Старик. Попытка, подобную которой я, к сожалению, однажды уже предпринимал.

Златин муж. Без оглядки.

Злата. Когдаэто, папочка?

Старик. В незапамятные поры. А они тем временем будут считать мои дни.

Злата(после паузы). Не ожидалаот тебя такой... безвкусицы.

Старик. Хотя, разумеется, и виду не подадут.

Златин муж. Вы, конечно, можете нас оскорблять...

Старик. Пошутил. Простите.

Златин муж. Хороши шутки.

Злата. В твоем, милый, стиле.

Златин муж. Долго ты будешь меня шпынять?!

Старик. Пошутил. Полно грызться. Неприлично.

Злата. Зато привычно-то как!

Златин муж. Я не грызусь, но обидно, что...

Свет мигает и гаснет.

Злата. Вовремя.

Старик. Проводаоборвало.

Златин муж. Проводапроводами, но вы, Николай Антонович, все-таки извинитесь. Я, конечно, вас уважаю...