— Ты должна пообещать повеселиться сегодня вечером, — говорит Мэгги, когда я встаю и беру свой серебристый клатч. — Посмотри на себя, рыжая, одетая в ярко-розовое. Ты уже бунтуешь. Давай сделаем так, чтобы этот вечер запомнился тебе надолго, прежде чем ты согласишься на свое, по-видимому, неизбежное существование в качестве жены Коннора Макгрегора.

— Я сделаю все, что в моих силах, — обещаю я ей, пока мы спускаемся по лестнице. К счастью, мы не сталкиваемся ни с кем из моих родителей, преимущество жизни в таком большом доме, как мой, заключается в том, что иногда мне удается обходить их стороной, хотя и не так часто, как хотелось бы. Они согласились ничего не говорить о том, что я собираюсь с друзьями на девичник, при условии, что Катерина и София будут приглашены, чтобы сделать это “стоящим” для семьи. По правде говоря, я думаю, что мое выступление в Лондоне и Дублине убедило моего отца в том, что ему не нужно беспокоиться о том, что я потеряю девственность с каким-нибудь красивым мужчиной в баре на девятом часу, и поэтому он может позволить мне на этот раз побегать на свободе, не пытаясь меня сдерживать.

Если бы только он знал о Найле. Дрожь пробегает по моей спине при воспоминании о Найле, прижимающем меня к стене сада, о его горячих и жадных губах, о том, как каждый дюйм его тела напрягается от потребности во мне. Это опьяняюще, быть такой желанной, чувствовать, что мужчина, прикасающийся к тебе, может умереть, если ты ему откажешь, как будто ты для него вода, пища и воздух, и он отказывал себе в этом столько, сколько мог вынести. Это слишком приятное ощущение. Но это не меняет того факта, что в глубине души, несмотря на все удовольствие и возбуждение, которые приносит мне потребность Найла, я хотела бы, чтобы это был Коннор, который так страстно желал меня, который горел до тех пор, пока не смог превратить нас обоих в пепел.

Мэгги морщит носик при виде водителя моей семьи, ожидающего нас с длинной черной машиной, которая отвезет нас сегодня вечером.

— Я могла бы вызвать Uber, — говорит она, когда перед нами открывается дверь, и я смеюсь.

— Я едва успела на эту вечеринку, — говорю я, качая головой. — Мой отец ни за что не позволил бы незнакомцу возить меня. Я — ценный груз, разве ты не знаешь?

— С тех пор как я встретила тебя, я вспоминаю об этом каждый день моей жизни, — говорит Мэгги с усмешкой. — По крайней мере, здесь есть шампанское! Она поднимает бутылку и два бокала, с тихим визгом вынимает пробку и протягивает мне один бокал для шипучки. — За ночь, которую мы запомним навсегда.

Я стучу своим бокалом о ее бокал с легкой улыбкой.

— За то, чтобы ты не втягивала меня в слишком большие неприятности.

— Никаких обещаний. — Мэгги допивает шампанское и наливает еще. — Там будет пресс. И грудные мышцы. Так много мускулистых грудных мышц…

— Ты ведешь меня в стрип-клуб? — Я пристально смотрю на нее. — Мэгги…

— Исключительно мужской стрип-клуб, — говорит она с усмешкой. — Прежде чем тебе придется смотреть на один и тот же набор грудных мышц всю оставшуюся жизнь. Давай, Сирша, расслабься. Это будет весело.

У меня вертится на кончике языка сказать ей, что у нас с Коннором есть соглашение, но я этого не делаю, возможно потому, что знаю неизбежный вопрос, который она задаст мне следующим. Если вы можете нарушить это правило, почему не все остальные? У меня так и вертится на кончике языка сказать ей, что я не могу этого сделать, но я этого не делаю, потому что знаю, сколько усилий ушло на планирование сегодняшнего вечера.

— Я не могу быть слишком дикой, — наконец предупреждаю я. — Ты же знаешь, что Катерина и София там, чтобы шпионить за мной, как и за всем остальным. Они мои друзья до тех пор, пока это им выгодно, но, если я переступлю черту и это может каким-то образом помочь их мужьям, они донесут на меня. Особенно София, если это может помочь Анастасии. Просто так обстоят дела.

— Это звучит как чертовски жалкое существование, — прямо говорит Мэгги.

— Что ж, это мое существование. — Я слышу нотку защиты в своем тоне. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы повеселиться сегодня вечером, Мэгги. Я обещаю. Я знаю, что на это было затрачено много усилий.

— Я просто хочу, чтобы ты хорошо провела время. — Голос Мэгги звучит немного смягченно. — Ты это заслужила.

После того, что я натворила в Лондоне, я согласна. Быть стержнем махинаций моего отца, играть с Коннором под его дудку было, безусловно, самым напряженным делом, которое я когда-либо делала. И мне это почти удалось. Это почти закончено. Через неделю я пойду к алтарю и произнесу клятвы, которые свяжут нас навсегда, и Коннор научит меня, что значит полностью отдавать свое тело мужчине. Я испытаю все удовольствие, которого так долго ждала, а затем начну новую главу своей жизни, такую, которая могла бы привести ко всевозможным возможностям. Я стану другой женщиной. Замужней. Достаточно скоро стану матерью. Я буду жить жизнью, для которой меня растили с самого рождения, обучали и воспитывали до совершенства. Я исполню свое предназначение, возьму из этого все, что смогу, и сделаю свою жизнь настолько самостоятельной, насколько смогу. Все, что мне нужно сделать, это добраться туда, не совершив ошибку. Ошибку, которая носит кожаную куртку и пахнет воплощенной похотью, которая, по его словам, хочет меня больше, чем когда-либо захочет мой будущий муж. Ошибку, которая могла бы быть просто забавой, если бы я подождала достаточно долго.

— Земля Сирша. — Мэгги щелкает пальцами. — Мы почти на месте.

В поле зрения появляется горизонт Бостона, и машина пробирается сквозь поток машин, петляя к клубу по улицам, оживленным субботней ночной жизнью. Я чувствую легкий прилив возбуждения, когда мы приближаемся к нему, потому что я вообще никогда не была в ночном клубе, не говоря уже о стрип-клубе. Я держалась подальше даже от большинства студенческих вечеринок в колледже.

Когда мы входим, нас немедленно препровождают в огороженную веревками VIP-секцию клуба, где Анжелика и несколько других моих друзей, а также Катерина и София уже ждут на сиденьях из темной кожи. Перед ними длинный низкий стол, на нем уже стоят две бутылки Cristal со льдом и стаканы, хотя Катерина и София пьют что-то похожее на обычную содовую. Ни одна из них не продвинулась так далеко, так что иначе никто бы не узнал, что они обе беременны. Они по-прежнему выглядят стройными и великолепными, Катерина на удивление одета в темно-красное облегающее платье без рукавов с глубоким вырезом, из-за которого видны большинство ее шрамов, ее темные волосы распущены и заколоты прямой заколкой. Так она выглядит моложе своего реального возраста, особенно рядом с Софией, которая всегда выглядит молодо. София одета в черную кожаную мини-юбку-карандаш и шелковую блузку, завязывающуюся на плечах, ее темные волосы ниспадают свободными волнами, и они вдвоем рядом друг с другом могут быть почти сестрами, хотя они никак не связаны. На талии юбки Софии есть небольшая округлость, но ее почти не видно, если не присматриваться.

Что-то в этом вызывает у меня легкую дрожь. Я никогда не сомневалась, что у меня будут дети, этого от меня ожидали, и так было всегда, но я никогда по-настоящему не думала о беременности и не знала никого, кто не входил бы в смутный круг друзей моей матери. Я всегда предполагала, что у меня будут няни, которые будут помогать в реальном акте материнства, как это было у меня, но сам процесс вынашивания и рождения ребенка не был чем-то таким, о чем я думала до самого недавнего времени, когда присутствие Катерины и Софии рядом все чаще заставляло меня осознавать это состояние.