Чан Гэну очень хотелось выкрикнуть: «Поместье — не мой дом!»

Едва обидные слова коснулись его губ, как Чан Гэн поспешил закрыть свой рот и проглотить рвущиеся наружу слова. В глубине души Чан Гэн боялся, что его слова глубоко ранят сердце Гу Юня — пусть юноша и не знал, есть ли у Гу Юня сердце, способное ощутить эту боль.

— Ифу, — тихо сказал Чан Гэн. — Я потревожил тебя, и ты прибыл сюда с далекой северо-западной границы. Мне действительно очень жаль, но, если ты не хочешь говорить о причинах, я буду действовать только по своему усмотрению. Я сбежал однажды. Я могу сбежать во второй раз. Ты не сможешь присматривать за мной вечно, а охрана поместья не удержит меня.

Гу Юнь был в ярости. Его сердце всегда тянулось в поместье. Как бы сильно он не презирал идею вернуться в столицу — всегда думал о том, что ему наконец-то удастся вернуться домой. Этого дня он ждал с нетерпением.

Но сейчас он осознал, что в глазах Чан Гэна это место ничем не отличалось от тюрьмы.

— Поживем — увидим, — ответил Гу Юнь.

В очередной раз они расставались на дурной ноте.

Черный Орел немедленно последовал за Гу Юнем. Они не отошли далеко, но Гу Юня не волновало, слышит его Чан Гэн или нет.

— Завтра вы отправитесь не со мной, — холодно приказал маршал. — Отправляйтесь с Его Высочеством Четвертым Принцем в столицу и не позволяйте ему и шагу сделать из города!

— Вас понял, — отчеканил солдат.

Когда городские ворота охватывает пожар, рыбе в пруду приходится плохо [6]. И Черного Орла можно обдать лютым пламенем — пух и перья его обгорят, и он превратится в плешивого петуха. Вот досада...

Ранним утром на следующий день Гу Юнь, преисполненный гнева, покинул поместье господина Яо.

Он больше не разговаривал с Чан Гэном. Уже собираясь отправиться в путь, в конец растерявший совесть Аньдинхоу незаметно прокрался во двор и украл лежавшую на качелях бамбуковую флейту пятилетнего ребенка господина Яо.

Когда девочка проснулась и обнаружила, что ее флейта пропала, то весь день рыдала от горя.

Гу Юнь вернулся на границу гораздо быстрее, чем добирался в Цзяннань. И первое, что он произнес, когда приземлился:

— Приготовь лекарство.

Шэнь И спросил со строгим лицом:

— Ты до сих пор можешь слышать?

— Да, — ответил Гу Юнь. — Но это ненадолго. Если есть что-то важное, говори быстро.

Шэнь И достал несколько листов бумаги.

— Это признание Ша Сецзы [7]. Его никто не видел. Я лично допрашивал его и ждал, когда вернется маршал, чтобы принять решение.

Гу Юнь принялся читать признание, одним взглядом охватывая десять строк [8]. По пути к шатрам он внезапно остановился и скомкал бумагу в руке.

В эту секунду выражение его лица внушало неподдельный ужас.

Ша Сецзы вторгся на Шелковый Путь исключительно из-за его удачного расположения. Но его истинной целью была Лоулань. В его руках, стоит думать, была лоуланьская карта сокровищ, а «сокровищем», на удивление, оказалась шахта цзылюцзиня.

— Маршал, — приглушенным тоном обратился Шэнь И. — Это очень серьезное дело. Доложить о нем императорскому двору?

— Нет, — быстро ответил Гу Юнь.

Задумавшись, он спросил у Шэнь И:

— Где карта?

Шэнь И говорил шепотом, но довольно четко, чтобы Гу Юнь мог его расслышать:

— Ша Сецзы сделал татуировку на животе.

— Разве он не сообщил, откуда он ее взял?

— Ее украли, — ответил Шэнь И. — Эти пустынные головорезы бесчинствуют на всех четырех сторонах света и никого не боятся. Они грабят всех, с кем столкнутся: людей Великой Лян, небольшие страны на западной границе, западных иноземцев. Даже сами бандиты не знают, откуда у них взялась эта карта — она просто оказалась в числе награбленных ими трофеев.

— Ммм... — задумчиво прищурил глаза Гу Юнь.

Пейзаж перед его глазами начал размываться. Он смотрел на далекий процветающий Лоулань, горящий тысячами огней. На городской стене сидел лоуланьский мальчик и играл на однострунном инструменте. Он улыбался и хохотал, глядя в сторону Гу Юня.

Маршалу больше не хватало сил резвиться с лоуланьскими жителями, которые только и умели, что есть и пить. Он вернул Шэнь И скомканные листочки бумаги и приказал:

— Уничтожить свидетеля.

Шэнь И кивнул и отступил на шаг назад.

— Устрани его и избавься от трупа, скрой все следы, — Гу Юнь почти не шевелил губами, звуки точно застревали в нем. — Бандитов тоже. Просто объясни, что они собирались сбежать. У нас не было другого выбора кроме, как уничтожить их. Это дело касается только нас двоих, и если кто-то об этом узнает — то лишь от тебя. Немедленно выясни, откуда взялась эта карта.