Ли Фэн рассмеялся:

— Боюсь, императорский дядя заблуждается. До сегодняшнего дня мы и сами не понимали, в чем дело. Честно говоря, не так важно обладает ли Гу Юнь Жетоном Черного Тигра или нет. Сколько среди командующих офицеров принадлежат к фракции Гу? Сейчас состояние дел в армии таково, что слова Аньдинхоу значат больше, чем наши, а Жетон — всего лишь формальный символ власти. На самом деле он особо ему и не нужен.

Речь Ли Фэна плавно лилась, словно они были близкими друзьями и вели непринужденную послеобеденную беседу. Заслышав его слова, князь Го невольно вздрогнул, прекрасно понимая, скрытую в них угрозу.

— Изначально мы вызвали императорского дядю во дворец, чтобы обсудить дела, связанные с Лоуланью, но сейчас это неважно. — Ли Фэн устало взмахнул рукой. — Мой дорогой дядя может идти, мы тоже устали.

Князь Го опустил брови [3], покинув западную зимнюю комнату.

Никто не знал, что случилось с погодой: хотя сезон дождей [4] уже закончился, затяжные снегопады в столице продолжались, следуя один за другим. Гу Юнь простоял на коленях менее половины большого часа [5], но успел зверски замерзнуть — на парадной одежде уже образовался тонкий слой льда, а броня на плечах была покрыта снегом. Невозможно даже представить, как же ему было холодно.

Князь Го поспешил пройти мимо, лишь на мгновение взглянув на прекрасный и бледный профиль знаменитого Аньдинхоу, и вздохнул. Ему стало жаль маршала, да и только. Ведь князь Го был достаточно умен, чтобы осознавать, что человек он сам подневольный и от него зависит благополучие множества подчиненных. Он прекрасно понимал, как ему следует поступить.

Сумерки над императорским дворцом сменились напряженной безмолвной ночью.

Дождавшись, пока Ли Фэн уснет, евнух Чжу-кopотенькие-ножки набрался смелости, раскрыл зонт и дрожа от страха отправился проведать Гу Юня.

Тело маршала утопало в снегу. Чжу-кopотенькие-ножки жестом указал на возвращавшуюся по галерее из личных покоев императора молодую служанку в пепельно-сером халате и отчитал ее:

— Вот бестолочь! Снег так и валит, а ты даже не додумалась принести Аньдинхоу зонтик! Неужели глаза у тебя чисто для красоты?

В глазах молодой служанки евнух, о которого все вытирали ноги, являлся крайне важным лицом, и она перепугалась до смерти. Ее лицо побледнело и она дрожала от страха.

Гу Юнь моргнул, отчего снежинки на его ресницах растаяли, и светски заметил:

— Дедушка, не пугай это дитя. Его Величество сказал мне немного остынуть. Как я мог исполнить его приказ, если бы она принесла зонт?

Чжу-кopотенькие-ножки подбежал к Гу Юню, намереваясь помочь ему отряхнуться от снега, и потрясенно ойкнул, коснувшись его плеча. Холодный черный металл настолько заледенел, что евнух едва не обморозил свою толстенькую мягкую руку. Старший дворцовый евнух, дрожа, пожаловался:

— Вот зачем было Аньдинхоу ссориться с Его Величеством? Если провести на коленях всю ночь, то будет чудом, если просто не заболеешь. Зачем обрекать себя на подобные страдания и гневить Императора?

Гу Юнь улыбнулся:

— Ничего страшного. У нас, воинов, толстая кожа и закаленная плоть. Тогда я немного погорячился и наговорил лишнего. Спасибо за любезность, я буду помнить о заботе дедушки.

Чжу-кopотенькие-ножки обдумал его слова и, понизив голос, предложил:

— Как насчет того, чтобы я послал гонца за Янбэй-ваном? Утром он заглянет во дворец и замолвит словечко за Аньдинхоу перед Императором.

Гу Юнь снова покачал головой:

— Не нужно его вмешивать. Все в порядке.

Евнух тщательно все взвесил и пришел к выводу, что больше ничем не сможет помочь маршалу. Кроме того, он до смерти боялся того, что у императора Лунаня утром найдутся для него новые поручения. Не смея надолго отлучаться от своих обязанностей перед правителем, евнух положил рядом Гу Юнем зонт, собираясь удалиться.

— Дедушка Чжу, — Гу Юнь внезапно окликнул его, а потом шепотом сказал: — Большое спасибо, но зонт лучше забрать.

Чжу-кopотенькие-ножки его слова привели в замешательство.

Гу Юнь пояснил:

— Я буду стоять тут на коленях до тех пор, пока гнев Его Величества не утихнет. А ты — его верный слуга, не заставляй его сомневаться в этом.

Это был всего лишь намек, но Чжу-кopотенькие-ножки, разумеется, его понял. Старый евнух вздохнул:

— Если бы Аньдинхоу проявил подобную рассудительность, когда спорил с Его Величеством, то уж точно не попал бы под холодный северо-западный ветер.

После ухода Чжу-кopотенькие-ножки изо рта Гу Юня вырвалось облако белого пара. Не зная, куда себя деть, маршал вдумчиво размышлял над тем, что Чан Гэн сказал ему в храме Ху Го: происшествие в Восточном море и восстание на юго-западе, возможно, произошли не просто так.