Возможно, это была самая чудовищная из ошибок Императора Лян У-ди. Если маршал знал свое место и выражал покорность, а Император проявлял великодушие, то на протяжении одного поколения правитель и его поданный могли существовать в мире, но что насчет двух поколений? Или трех поколений?

В глубине души Гу Юнь прекрасно понимал суть проблемы...

Наступит день, когда противостояние между Жетоном Черного Тигра и Императорской печатью будет неразрешимо. Тут возможны были лишь два исхода: «отстранить некомпетентного правителя» или «когда птицы истреблены, то лук прячут» [4].

— Я думаю, они одной стрелой хотят уложить двух ястребов [4]. — Чан Гэн положил на доску сразу несколько игральных камешков. — Если чужеземцы поймут, что в отсутствие ифу Черный Железный Лагерь немедленно превращается в стадо баранов, подчиняющееся указу «Цзигу Лин», то их многочисленная армия подобно тигру набросится на нас. И я сейчас веду речь не только о западных странах, но и о северных варварах и вокоу в Восточном море, много лет не дававших о себе знать. Но это все крайне маловероятно. Скорее всего, северо-запад устоит, а командующего Мэн, в чьих руках сейчас согласно указу «Цзигу Лин» находится власть, генерал Хэ силой заключит под стражу...

Гу Юнь потрясенно на него посмотрел.

Чан Гэн встретил его взгляд улыбкой полной грусти и горечи.

— Ифу не стоит удивляться. Во всей Великой Лян не сыскать человека, который знал бы тебя также хорошо, как я.

Гу Юнь промолчал.

Было невероятно трудно совладать с этим вечно доставляющим неприятности молодым человеком, который не ел ни мягкого, ни твердого [5]. Маршал не мог ни отругать, ни избить его, ни убедить в своей правоте, ни подольститься. Впрочем, после недолгого замешательства Гу Юнь решил разыграть карту «совершенно бессовестного и невероятно толстокожего» человека, поэтому опустил голову и серьезным тоном спросил:

— Что за новости? Ты заигрываешь со своим ифу?

Чан Гэна этот коварный трюк ожидаемо застал врасплох. Своим длинным белым рукавом он задел и опрокинул стоявшую на столе чашу с водой.

Прошедший невредимым через сотни битв маршал Гу не стал заострять внимание на этой маленькой победе. Он изящно махнул рукой и с довольным видом сказал:

— Продолжай.

Чан Гэн вскоре пришел в себя. Пусть Гу Юнь и напугал его до смерти, в то же время он испытывал облегчение: даже если Небеса упадут на землю, этот человек не утратит своей способности шутить.

— ... На их месте я бы использовал тяжелую артиллерию, особенно тяжелую броню и военную технику, на границе Шелкового пути, — сказал Чан Гэн. — Обуреваемый жаждой убийства, я бы резко подошел вплотную к Черному Железному лагерю, делая вид, что в любой момент готов атаковать. Так как ифу не в военном лагере, генерал Хэ в лучшем случае будет подобен высоко закинутому висячему мосту, то есть совершенно точно не возьмет на себя ответственность, чтобы поднять войска. Он направит тебе письмо, а тем временем будет просить помощи у расположенных рядом подразделений. Это может быть оборонительный гарнизон Северного Синьцзяна или же гарнизон, расквартированный на центральной части Чжунъюань.

Гу Юнь приподнял брови.

— Раз Черный Железный Лагерь попросил о помощи, значит, ситуация чрезвычайная, никто не поверит в то, что случилось что-то заурядное. Хотя указ «Цзигу Лин» уже действует на южной границе, с момента его вступления в силу прошло всего несколько месяцев. Его авторитета еще недостаточно, чтобы он распространился на всю страну. Поэтому, скорее всего, принимающий решения генерал наплюет на распоряжение военного министерства и все равно направит подкрепление.

Чан Гэн внимательно рассматривал пестрый игральный камешек.

— Насколько я помню, когда принц северных варваров неожиданно напал на городок Яньхуэй, то ифу лично зачистил северный пограничный городской оборонительный гарнизон. Ты можешь возразить, что не внедрял туда своих солдат специально, но боюсь, что никто из тех, кто, не обладая высокой нравственностью, пытается уличить благородного человека в непристойных действиях, тебе не поверит. Цай Бинь — главнокомандующий войск центральной части Чжунъюань, старший брат бывшего командира Цая, одного из прямых подчиненных старой гвардии Аньдинхоу. Вот уж совпадение. Таким образом во главе пяти наиболее крупных военных округов, не говоря уже о юго-западе и генерале Шэне, стоят твои люди. На западной границе расквартирован Черный Железный Лагерь, глухой к букве закона — они дерзнули взять под стражу самого командующего Северо-Запада. Гарнизонам на северной границе и в Чжунъюань никакой «Цзигу Лин» военного министерства не указ: стоит Черному Железному Лагерю попросить о помощи, как они немедля пошлют войска.

Взяв в руку сразу несколько игральных камешков, Чан Гэн бросил их на доску, и они упали с глухим стуком.

Остальное было понятно...

Скорее всего Император Ли Фэн с каждым днем все лучше понимает, что согласие Гу Юня подчиниться указу «Цзигу Лин» не более чем притворство. Правитель привык судить всех по себе, поэтому, вероятно, полагает, что половина его страны уже в руках Гу Юня. И осознавая это, Император задыхался от ярости.

Взгляд Чан Гэна был совершенно бездонным: