— Не знаю, сколько денег вы, господа, получили от этих купцов, что теперь яро отстаиваете их интересы.

Аньдинхоу в этом споре не произнес ни слова, поэтому все генералы лишь нервно переглядывались и тоже хранили молчание, наблюдая за происходящим со стороны. Военному совету пришлось вмешаться, чтобы урезонить спорщиков.

Гу Юнь мельком посмотрел на Императора Лунаня и заметил, что тот действительно постарел. Государю ведь было никак не больше тридцати, но в волосах уже проглядывала седина, а на лице застыло сердитое и жесткое выражение. Гу Юнь вдруг подумал: «Если бы в тот день, когда мы едва не потеряли столицу, красноглавый змей Ли Фэна сбила шальная стрела, разве это не стало бы для него лучшей участью?»

Ли Фэн словно прочел его мысли. Правитель поднял на него взгляд и посмотрел ему прямо в глаза.

После окончания аудиенции Гу Юня попросили задержаться.

Перед началом войны отношения Императора и Аньдинхоу окончательно испортились. Затем Гу Юнь без устали носился по полям сражений — у них с государем не было ни единой возможности увидеться наедине. Когда-то они вместе росли во дворце, но с тех пор прошло столько времени... воспоминания детских лет давно поблекли. Поддавшись порыву, Ли Фэн попросил Гу Юня ненадолго задержаться. Только когда они плечом к плечу прошли в Императорский сад, правитель вдруг понял, что сказать-то ему нечего и вся ситуация выглядит невероятно неловко.

И тут к ним подошел закончивший уроки наследный принц.

Ли Фэн редко навещал Внутренний дворец [7], и детей у него было немного. Наследному принцу недавно исполнилось восемь, он был невысок ростом и выглядел сущим ребенком. Мальчик при встрече с Ли Фэном казался немного напряженным и формально, и смиренно приветствовал его:

— Отец-император.

После чего он украдкой перевел взгляд на Гу Юня и заволновался. Ему явно хотелось с ним заговорить, только он не знал точно, кто перед ним.

Гу Юнь улыбнулся ему:

— Ваш подданный Гу Юнь приветствует Его Высочество наследного принца.

Принц был потрясен. Какой же мальчишка не любит слушать легенды о великих героях! С одной стороны, встретить настоящего героя во плоти было чрезвычайно волнительно, но с другой стороны перед отцом-императором он обязан был сохранять положенное принцу достоинство. Его личико покраснело, и он немного заикался:

— Маршал... Маршал Гу! Нет... Ну... Великому дяде [8] ни к чему церемонии. Я... Я осваивал письмо, подражая каллиграфии великого дяди...

Выражение лица Гу Юня было крайне загадочным:

— ... Ваше Высочество крайне добры.

То, что его назвали «великим дядей», сильно задело его, из-за чего ему казалось, что у него отросла борода длиной в два чи [9].

Ли Фэн отослал прочь всех слуг, позволив лишь наследному принцу сопровождать их. Никто не слышал, о чем они разговаривали с Гу Юнем. Дворцовые слуги заметили лишь, что наследный принц крайне привязался к Аньдинхоу и не хотел с ним расставаться. Все закончилось тем, что мальчик уснул у Гу Юня на плече и Аньдихоу сам отнес его в покои в Восточном дворце [10].

Перед уходом Император Лунань попросил Гу Юня почаще заглядывать во дворец, чтобы давать наставления принцу, когда будет возможность.

Государь и его подданный скоротали время за приятной беседой. Похоже, небольшой разлад между Императором и Аньдинхоу, а также конфликт между императорской властью и армией оказался легко забыт.

Тем временем Цзян Чун вошел в красиво обставленную отдельную комнату в башне Ваннань и поспешил достать из рукава тайное донесение, чтобы передать его Чан Гэну:

— Прочтите это письмо, Ваше Высочество. Похоже, наше положение при дворе еще довольно шаткое. Возможно, мы немного поторопились.

В письме содержалась копия донесения. Цзян Чун понизил голос:

— Это пришло из дворца. После того, как аудиенция закончилась, несколько влиятельных семей во главе с Ван Го объединились и направили это донесение напрямую Императору. Думаю, они давно это все спланировали.

С равнодушным видом Чан Гэн взял в руки письмо и спросил:

— Ты про Ван Го? А он уже успел обелить свое имя? Во время осады в столице генерал Тань погиб. Дядя, что, решил, что больше некому расследовать его преступления?

Цзян Чун стал говорить еще тише:

— Ваше Высочество, понимаете ли, Ван Го — родня государя со стороны вдовствующей императрицы. Поэтому пока тот не планирует восстание, Император и пальцем его не тронет... Да и потом разве стоит сейчас вспоминать тот случай? Реши Император тогда избавиться от своего дяди, разве не получил бы он сам репутацию правителя, который обманутый колдунами и злодеями, казнил своих верных подданных? Поэтому Император решил его не трогать.

Чан Гэн с бесстрастным выражением лица быстро проглядел копию донесения. После чего вдруг сказал: