— Держитесь крепче! — закричал Гэ Чэнь. — Институт Линшу давно хотел заполучить дракона Запада. Наконец-то мы это сделали. Теперь я готов верой и правдой служить великому маршалу, даже если он прикажет подбирать объедки, ха-ха-ха!

Управляя западным драконом, Гэ из Линшу сиял от счастья. Выглядело пугающе, но им ничего не оставалось, кроме как изо всех сил вцепиться в перила, пытаясь выжить. В ушах у Гу Юня гудело от рева воды, бившейся о борт корабля. Сцепив зубы, он подумал: «Почему ж я не поколотил его хорошенько, пока он был связан?»

Дракон неторопливо проплыл мимо морского чудища и скрылся из вида. К тому времени Запад не мог ничего с этим поделать.

Беспорядки в гарнизоне на южном побережье уже улеглись, и обозленные войска Запада готовы были преследовать угнанный корабль. Но еще до того, как отдали приказ, на другом берегу реки темная и угрожающая эскадра водяных драконов Великой Лян вдруг вышла из гавани.

Господин Я с ужасом посмотрел в подзорную трубу и распорядился:

— Остановитесь! Не преследовать их! Это ловушка. Собирайте флот и готовьтесь к бою! Проклятие! Эти вояки с центральной равнины столько времени жались к берегу... С чего им вдруг приспичило дать нам бой?

На лице верховного понтифика застыло мрачное выражение. Он лично проводил мужчину с усами до границы лагеря. Это был так называемый «гость из Святой Земли». Они лишь поддерживали видимость хороших отношений. Верховный понтифик повернул голову и с тревогой посмотрел на огромную вражескую эскадру у границы Цзянбэй.

В мгновение ока угнанный дракон Запада затерялся среди эскадры водяных драконов Великой Лян. Когда обе стороны закончили боевое построение и готовы были вступить в бой, передний фланг военного флота Великой Лян вдруг ушел назад, возглавив постепенный отход — словно они приплыли сюда чисто покрасоваться.

Противника поразило их поведение. Когда генерал Чжун Чань с деревянной птицей получил письмо Чан Гэна, то был озадачен ничуть не меньше, чем войска Запада на противоположном берегу реки, и про себя костерил этого безумца с его сумасшедшими идеями.

Сразу и Янь-ван, и Аньдинхоу почтили их визитом. Чжун Чань и Яо Чжэнь, гражданский и военный чиновники, главы Цзянбэй, обязаны были выйти их поприветствовать.

Чжун Чань встретил гостей учтивым поклоном:

— Генерал приветствует Его Высочество Янь-вана и маршала Гу...

Оба были его учениками, поэтому не позволили старому генералу отвесить глубокие поклоны, а подошли к нему слева и справа, помогая подняться.

Взгляд Гу Юня случайно скользнул по тыльной стороне ладони генерала Чжуна — в глаза бросились маленькие пигментные пятна. Лицо прорезали морщины, а сам генерал исхудал.

Чжун Чану шел уже восьмой десяток. Спина его осталась прямой, как в молодости, а вот волосы поседели. Поскольку он уже не мог взвалить на себя легкую броню весом в несколько десятков цзиней, то носил лишь символический тонкий доспех.

Когда Гу Юнь на него смотрел, его переполняли противоречивые эмоции.

Раньше он искренне восхищался генералом Чжуном и мечтал пойти по стопам учителя — отказаться от официальной должности и титула и под чужим именем странствовать по свету, чтобы никто не мог его разыскать. Было бы чудесно.

Однако не успели его желания сбыться, как сильно постаревший генерал Чжун вернулся. Они оба были вынуждены рьяно исполнять свой долг: один — на севере, а другой — на юге. Похоже, от судьбы так просто не уйдешь.

Чжун Чань загадочно посмотрел на Чан Гэна, затем переключился на Гу Юня и произнес:

— Маршал Гу какой-то бледный.

Гу Юнь рассмеялся.

— Согласно высочайшему повелению Императора, я должен проследить за тем, чтобы двое его послов — Янь-ван и господин Сюй — благополучно вернулись в столицу. Мы приземлились в тылу врага. Я до смерти перепугался. Как тут не побледнеть от ужаса?

Чжун Чань равнодушно ответил:

— В таком случае немного отложим празднество в честь вашего прибытия. Чжунцзэ, распорядись, чтобы господа могли переодеться и им постирали одежду. Пусть немного отдохнут прежде, чем мы обсудим дела. Время сейчас неспокойное, а у меня есть срочные обязанности в гарнизоне. Простите, что вынужден вас покинуть.

После чего генерал без особой теплоты взглянул на Янь-вана, с равнодушным видом поклонился ему и удалился. Чан Гэн понимал, что старому генералу пришелся не по душе его план, поэтому покорно стоял в сторонке и не высовывался.

Чжун Чань был уже немолод и одной ногой стоял в могиле. Рано или поздно он вслед за покойным государем отправится на тот свет, поэтому мог ни перед кем не расшаркиваться.

В его глазах высокопоставленные придворные были зелеными юнцами. Старик не выказывал особого уважения ни Янь-вану, ни Аньдинхоу. Подобное отношение поразило недавно чудом спасшегося от смерти Сюй Лина.