Шэнь И был шокирован услышанным.

Чуть погодя Гу Юнь добавил:

— Иначе я бы уже давно послал кого-нибудь узнать, что она о тебе думает...

— Нет, не стоит, — перебил его Шэнь И. — Это чересчур грубо.

Гу Юнь промолчал.

Он почувствовал себя суетливым евнухом перед лицом невозмутимого императора. С таким подходом Шэнь И точно никогда не женится. С высоты своего обширного опыта Гу Юнь дал ему следующий совет:

— В таких делах, братец Цзипин, лучше поспешить, а не то кто-нибудь уведет ее у тебя из-под носа. Тогда будет поздно делать ей предложение.

Шэнь И ненадолго задумался, после чего покачал головой.

— Давай немного погодим. Хочу тщательно все обдумать.

Гу Юнь лишь покачал головой. Он прекрасно знал, что если мужчина начинает сомневаться в своих намерениях, полюбопытствовав о характере и происхождении девушки, то скорее всего, не так она ему и нужна. Хотя он не вправе был судить о чужих чувствах. Поэтому Гу Юнь ограничился тем, что сказал:

— Хорошо. Сначала все обдумай. Но если тебе потом понадобится моя помощь — обращайся.

Шэнь И не услышал его предложения. Слишком погрузился в свои мысли и тщательное обдумывание прежде сказанного.

— Я ничего не знал об этом. Не думаю, что тебе следует вмешиваться в столь личные дела.

— Э?!... — возмутился Гу Юнь.

— Ничего не поделаешь, буду ждать окончания войны, — сказал Шэнь И. — Тогда я подам в отставку с поста генерала.

Гу Юнь осекся и от удивления чуть не свалился с лошади.

— Делать девушке предложение, пока идет война — дурная примета. — С крайне несчастным видом Шэнь И нахмурил брови и, думая о своем, признал: — Если служивые вроде нас с тобой будут постоянно тосковать по близким, то на поле боя окажутся связаны по рукам и ногам. С таким подходом опасно идти на войну. Если со мной что-то случится, не получится ли, что зря ли я ей докучал?.. Увы!.. Боюсь, прежде, чем в стране воцарится мир, пройдет вечность, и она меня не дождется... Вот проблема. Цзыси, не знаешь, как отпугнуть от нее полчища ухажеров?

— ... Можешь не переживать на этот счет. Барышня Чэнь сама их отвадит.

Чуть погодя Гу Юнь прищурился и расхохотался.

— Над чем ты смеешься? — удивился Шэнь И.

— Да над тобой, — признался Гу Юнь. — Ты сдал экзамены на учёную степень и на следующий же день сбежал из академии Ханьлинь, чтобы радостно присоединиться к Линшу. После того, как ты добился успехов в институте Линшу, стали поговаривать, что господин Фэнхань сделает тебя своим преемником. Тогда ты вдруг ушел и оттуда, чтобы примкнуть к Черному Железному Лагерю в качестве простого механика. И вот со временем ты добился выдающихся воинских заслуг. Все считают, что в одно мгновение ты возвысился до Небес [4]... Освободил осажденную столицу, спас жизнь самому Императору. Тебе выпала прекрасная возможность подняться еще выше. Кто-то думает, что тобой руководил холодный расчет, но на самом деле это не так. Ты предпочел бы все бросить и жениться.

Шэнь И печально усмехнулся. Он действительно был человеком без особых амбиций. Подобно няньке он все эти годы присматривал за Гу Юнем и заботился о нем. К несчастью, Аньдинхоу сопровождали многочисленные кровопролитные сражения, вот и его друг заодно случайно прославился. Поскольку Шэнь И не мечтал о военных заслугах, то без труда мог от них отказаться.

Некоторые хитрецы за пять лет способны измениться до неузнаваемости, в то время как другие люди по характеру сродни стоячей воде. Даже если они многого достигнут, их первоначальные цели останутся прежними.

Гу Юнь посмотрел на своего друга и внезапно расчувствовался. Неприятный осадок от дворцовых интриг мгновенно испарился. Он по-дружески приобнял Шэнь И и похлопал по плечу.

— В будущем, если решишь обратиться к барышне Чэнь, можешь рассчитывать на мою помощь.

Шэнь И совершенно не заметил перемену настроения Аньдинхоу. Все еще беспокоясь по поводу женитьбы, он начал по второму кругу занудно причитать:

— Верно... Эх, ты же сам сказал, что нас ничего не связывает. Не подумают ли обо мне, что я человек непорядочный? Эй, Цзыси, скажи, а... Ай, забудь! Ты ведь ужасный бесстыдник, боюсь, что...

Генерал Шэнь погряз в неуверенности и самоедстве.

Гу Юнь промолчал.

Хотя сердцу не прикажешь, ныть Шэнь И мог бы и поменьше.

У Гу Юня аж голова разболелась. Потеряв всякое терпение, он огрел лошадь плеткой по крупу и сбежал.

Тем временем, весть о том, что Янь-вана пригласили во дворец, едва он въехал в пригород, как на крыльях, разнеслась по столице. Все заинтересованные лица мгновенно узнали об этом. Фан Цинь сидел в своем поместье в окружении слуг и своих верных сторонников. Что касается поднятого в Цзянбэе восстания, то у Фан Циня создалось впечатление, что кто-то другой извлек выгоду из его стараний.

Семьи Люй и Ян и их сторонники напоминали гнилые зубы. Вроде и растут в одном рту, но время от времени такие зубы воспаляются и ноют от боли. Что не только мешает нормально жевать, так еще и создает дополнительные трудности. Неплохо было бы наконец избавиться от них. Но Фан Цинь никак не ожидал, что у Янь-вана наготове несколько коварных планов, а у «вырывания гнилого зуба» будут столь масштабные последствия. Янь-вану не требовалось находиться в столице, чтобы, пользуясь растерянностью Фан Циня, перехватить инициативу и прибрать к рукам Великий канал.