— И то верно. Когда правил император У-ди, мой сын был еще ребенком. Поскольку он не застал лично те времена, ему не хватает опыта. Думаю, некоторые вещи лучше скрыть от молодежи, чтобы они не изводили себя переживаниями. Мои старые братья, усадившие на трон покойного императора, еще живы. Возвращайтесь домой и соберите своих детей и внуков. Возможно, нам все же удастся что-нибудь придумать... Но в одном мой непочтительный сын прав. Передайте Чжао-гогуну, чтобы он воздержался в дальнейшем от детских выходок. Если не можешь прикончить кого-то одним ударом, к чему впустую растрачивать силы? Он только выставит себя на посмешище.

Впрочем, Янь-ван не предоставил Чжао-гогуну благоприятной возможности.

На следующий день институт Линшу объявил, что железная дорога успешно прошла испытания и первая паровая повозка готова тронуться в путь. Они с уважением пригласили императора Лунаня увидеть всё своими глазами. Обрадованный Ли Фэн взял с собой наследного принца и немного прокатился на паровой повозке. Однако, когда он вернулся во дворец и восторг от поездки схлынул: пришло письмо от Яо Чжэня — он молил срочно достроить железную дорогу до Цзянбэя. Это поселило тревогу в душе императора.

Последней каплей, переполнившей чашу его терпения, стало разбирательство, устроенное цензоратом.

Цензорат обвинил Чжао-гогуна в непорядочности: тот позволял членам своей семьи отбирать земли у простых крестьян, вынуждая продавать их за бесценок.

Ответственные за строительство железной дороги в лице Управления Великим каналом и института Линшу, а также многие другие чиновники поспешили подлить масла в огонь. Вскоре ситуация накалилась до предела. Собранные Янь-ваном за последние годы силы смогли обнажить лишь верхушку айсберга. Принцу удалось расчистить путь к карьерному продвижению, которое считалось невозможным со времен правления императора У-ди.

Все эти сообщения о незаконном захвате земель по всей стране явно появились не просто так. Зашла речь о том, что это давняя проблема в Великой Лян.

Пара зевак тут же потребовали провести тщательное расследование в отношении прав на землю по всей стране...

Разумеется, Ли Фэн отклонил это нелепое прошение. Если император и желал припугнуть знатные семьи и продемонстрировать им свою власть, лучше было избавляться от них по очереди. Не мог же он разом всех уничтожить.

Впрочем, этой глупой пташке, Чжао-гогуну, не удалось уйти от наказания. Не прошло и нескольких дней, как его взяли под стражу. Вскоре обвинения выдвинули и в адрес многих его родственников и учеников: пользуясь наличием влиятельного покровителя, они совсем распоясались. В день его ареста зеваки залезали на стены, чтобы поглядеть, как имущество Чжао-гогуна конфискуют, а самого его выводят под конвоем. Сказители из башни Ваннань за два дня сочинили об этом новую историю, которая пользовалась огромной популярностью.

Во время разбирательства на императорской аудиенции впервые в жизни наследный принц стал свидетелем столь масштабного дела, что было крайне познавательно. От удивления он вытаращил глаза и широко открыл рот. Его представления о мире больше не были прежними.

После окончания императорской аудиенции, Янь-ван, который большую часть времени хранил молчание, вдруг спросил его:

— Ваше Высочество, что вы обо всем этом думаете?

Ли Фэн всегда оберегал юного наследного принца, поэтому ему неведомо было лукавство и холодный расчет. Когда-то Ли Фэн приказал ему слушаться дядю. Поэтому услышав вопрос Чан Гэна, он без колебаний ответил, как его учили:

— Если правитель и сановники пренебрегают законом и действуют исходя из личных побуждений, неизбежна смута. Именно от законов зависит существование государства. Ведь люди бывают разными: умными и глупыми, честными и вероломными. Их можно справедливо рассудить, а можно совершить ошибку. Если законы недостаточно четко прописаны и система правосудия не работает, то чиновники и народ неизбежно начнут бесчинствовать. Если даже простолюдины взбунтуются... Как тогда государю их сдерживать?

Из-за звонкого, не успевшего сломаться голоса, наследный принц напоминал обычного ребёнка, отвечавшего урок учителю. Гордый собой, он посмотрел на Чан Гэна.

Тот улыбнулся ему, но промолчал. Зато Ли Фэн строго отчитал сына:

— Если ты способен только повторять то, что в книжках написано, гордиться тебе нечем. Иди к себе и усердно учись. Не отлынивай.

Наследный принц не посмел больше вымолвить ни слова, а низко опустил голову, но все остальные совсем иначе отнеслись к его детскому лепету.

Некоторые привыкли судить других по себе и склонны видеть в чужих речах коварство и двойное дно, даже если речь идет совсем о ребенке.

Той ночью слова одиннадцатилетнего наследного принца подобно лесному пожару разнеслись по Запретному городу. В тайне от Фан Циня великий советник Фан собрался вместе со старыми шакалами, усадившими когда-то на трон покойного Императора. Они разобрали каждое слово наследного принца в попытках понять, что же задумал Ли Фэн.

— Спустя три поколения, — с холодной усмешкой великий советник Фан, — трудно добиться милости от государя. Господа своими глазами видели, что император позволил наследному принцу принимать участие в делах государственного управления, а значит, намерен избавиться от нас, стариков.

— Если бы императорский дядя Ван Го все не испортил, все бы прошло как по маслу, — заявил другой придворный. — Янь-вана бы лишили его титула, поскольку в нем нет ни капли императорской крови, и отправили в отдаленную ссылку. Теперь этот выскочка без роду без племени пытается пойти по головам. Брат Фан, если мы сейчас не проявим решимость, это дорого нам обойдется.