Его было нелегко обмануть.

Гу Шэнь отложил зудящую ладонь за спину и сказал, как волк.

–Обещаю не бить тебя, если я ударю, твой отец станет… тем щенком.

Гу Юнь думал своим молодым и неопытным мозгом, затем, наконец, принял это условие и был обманут своим отцом. Гу Шэнь поднял его, как орел, ловящий цыпленка, и сказал с мрачной улыбкой:

–Ты грязная обезьяна, папа не бьет тебя, а просто стряхивает с тебя грязь.

Мгновение спустя Гу Юнь плакал на руках отца.

Гу Шэнь еще раз завернул ребенка в одеяло и отложил в сторону, а затем рассмотрел весь процесс борьбы за мудрость и храбрость. Внезапно он подумал, что у его маленького мальчика есть талант, который стоит развивать. Поэтому он поднял руку и потрепал круглую фрикадельку по голове, которая все еще сопела:

–Я расскажу тебе сказку, хочешь послушать?

Гу Юнь высунул голову, его глаза были полны слез, и он недоверчиво посмотрел на него.

Гу Шэнь остановился, а затем медленно сказал:

–Я расскажу вам историю битвы Великой Лян на северной границе.

–Что такое Великая Лян? – спросил Гу Юнь сдавленным голосом.

–В Великой Лян есть много перевалов на севере, на западе есть сто тысяч гор, юг тянется далеко к дальнему острову, на востоке есть бескрайнее синее море. С востока на запад долго ехать верхом. Пейзажи тоже очень разные. Простые люди живут в разных местах, с юга на север, все наслаждаются покоем...

Он больше не говорил сухим тоном. Хотя Гу Юнь не все понимал, он все же внимательно слушал и больше не шутил.

Гу Шэнь:

–Ты знаете, кто такие простые люди?

Гу Юнь заколебался и покачал головой.

–Тысячи мужчин, таких как твой отец, женщин, таких как твоя мать, таких же детей, как ты, и стариков, таких как дядя Ван. – Гу Шэнь сказал:

–Место, где мы живем вместе, называется Великая Лян. У нас здесь много хороших вещей. Шелк, который мы носим, паровая повозка, на которой мы катаемся, когда выходим, и даже тарелка, полная… что ты любишь есть?

Гу Юнь сказал:

–Мясо.

Гу Шэнь:

–...

У ребенка нет амбиций.

–Но есть место, где есть группа людей, внешне немного отличающихся от нас. Они бедны. Мясо тоже есть, но его недостаточно, чтобы набить желудок, большинство из них — вяленое – Гу Шэнь открыл рот Гу Юня, посмотрел на его ряд нежных молочных зубов и презрительно покачал головой. – В любом случае, ты, возможно, не сможешь его прожевать. И этого всегда недостаточно. Ни еды, ни закусок и конфет, которые ты ешь каждый день. Они голодны каждый день. Ты знаешь, что такое голод?

Выражение лица Гу Юня было в благоговении; очевидно, он не знал.

–Поэтому они часто обмениваются с нами едой. – Гу Шэнь сказал:

–Но по мере того, как это продолжалось, они не были удовлетворены. Они думают, что мы даем им слишком мало, поэтому они посылают людей грабить их.

Глаза Гу Юня расширились, он свернулся клубочком и нервно обнял один угол одеяла, как будто боялся, что у него украдут мясо и конфеты.

Гу Шэнь сказал:

–Вот почему Великой Лян нужны железная броня и кто-то вроде твоего отца, чтобы поддерживать мир с одной стороны.

Гу Юнь моргнул:

–Мир?

Гу Шэнь поднял его и положил себе на грудь. Его грудь была широкой и твердой; его сердце билось ровно и медленно. Он похлопал Гу Юня по спине и рассказал ребенку, что называется «миром» и «Черным Железным Лагерем».

Он говорил о ревущей Тяжелой Броне, об Орле, рассекающем небо, о Легкой Броне, преодолевающей тысячи миль за день, и о том, как три армии Черного Железа пересекли северные границы, чтобы заставить волков поклониться.

Неизвестно, когда Гу Юнь заснул. Гу Шэнь открыл глаза и посмотрел на него. Он увидел, что в уголках его глаз все еще есть краснота. Его лапа вцепилась в ткань на груди, словно желая засунуть ее в рот.

Гу Шэнь не мог не подумать:

–Если ты амбициозен, мир будет жить в мире еще одно поколение.

Потом он почувствовал, что возлагал такую большую надежду на эту круглую фрикадельку. Он посмеялся над собой, поднял руку, чтобы погасить паровую лампу, и подумал про себя: «Ну, давайте плыть по течению.»

По крайней мере, на данный момент Гу Шэнь с железной кровью все еще был с нежным и снисходительным сердцем и хотел, чтобы его единственный маленький сын рос беззаботным.

(5)