— Никаких поводов, господин Огава. Я озвучиваю только факты.

— Факты… — задумчиво протянул гость, повернув свой аристократический профиль к окну. — Мой сын опозорен на всю школу, а может, и на всю Империю. Неизвестно, как это аукнется ему в будущем. — глава семьи Огава покачал головой. — Ты вообще смотришь за тем, что у тебя происходит? Тебя для чего поставили здесь? Учениц трахать? Мразь! — презрительно выплюнул Огава.

— Я не сплю ни с ученицами, ни с учениками.

— Ты вообще собирался мне об этом докладывать? — проигнорировал слова Ямамото аристократ, словно они для него ничего не значили.

— Я не обязан.

— Ты, тварь, обязан! Если моему сыну что-то угрожает, то ты обязан в ту же секунду связаться со мной! Или даже раньше!

— Вашему сыну ничего не угрожало. — продолжал упрямо перечить Ямамото своему гостью. — Это обычные юношеские шалости. Парни просто мерялись членами и выпускали пар.

— Мерялись членами?! Мерялись членами?! Мои друзья смеются надо мной! Я вчера вынужден был уйти из театра, потому как в нашу ложу тыкали пальцами и шептались. — Огава немного помолчал, успокаиваясь, взял себя в руки и более сдержанным тоном спросил: — Ему правда делала минет корова?

— Бычок, по слухам. — пожал плечами ректор. — И не совсем минет…

— Ясно… Я хочу, чтобы виновник был покаран. — Огава посмотрел в лицо Ямамото и нахмурился. — Ты понял? Выгони его с позором, с волчьим билетом, с такой характеристикой, чтобы… Хотя, не нужно. Ты просто выгони его, а дальше с ним разберутся мои люди.

— Боюсь, тогда ваша репутация пострадает ещё сильнее. Убивать ученика школы за то, что он обидел вашего сына — это очень… недальновидно.

— Моя репутация тебя не касается! Я сам позабочусь о ней.

— Этот парень… Это протеже нашей Императрицы…

— Этой русской шлюхи? — удивлённо вскинул брови Огава. — Тем более. С ней всё равно скоро будет покончено. А лишний гвоздь в крышку её гроба нам только на руку.

— С ним водит дружбу Кацу Мори…

— Мне плевать на этого старика!

— И ходит слух, Томико Оота заинтересовалась парнем. Она наводит справки и даже лично встречалась с Императрицей, собираясь выкупить его в свою семью.

— Томико? — слегка напрягся гость. — В свою семью?

— Да.

— Хм… Зачем он Ооте… — задумчиво пробормотал Огава и тут же вскинулся, снова натянув на лицо маску равнодушия. — Ты не понял? Мне плевать! Просто избавься от него. Даже если я пощажу этого выродка, мой сын не должен учиться с ним в одной школе. Это уже перебор. Я не могу терпеть такие оскорбления и дальше.

— Но я не могу выгнать его вот так, без повода. У нас есть строгий регламент…

— Без повода? — перебил Огава собеседника. — Так найди повод?! Найди нарушение, придерись к нему. Сделай хоть что-то! Но чтобы завтра этого ублюдка не было в моей школе!

— В вашей школе? — удивился хозяин кабинета.

— Ты забыл, чьи предки её основали и с какого кармана идут основные пожертвования?

— Не забыл. — тяжело вздохнул ректор…

— Юсупов! К ректору! — снова завела Мика свою старую пластинку, нахмурилась, посмотрела на меня, подошла ближе и гораздо тише добавила. — Что ты снова натворил, Макс?

— А что я? Я ничего не делал. — пожал я плечами. — Хочешь, сама сходи вместо меня к своему любимому ректору.

— Он не мой любимый! — фыркнула девчонка.

— Да? Ну как скажешь. А ты знаешь, что у него в кабинете есть тайная комната, где он наказывает учениц?

— Ну и что?

— Порет их плетью?

— Учиться нужно лучше! — парировала Мика.

— Голых. Связывает и порет.

— У каждого свои недостатки.

— Погоди. Ты тоже там бывала?

— Нет! Конечно, нет! — вспыхнули краской щёки девушки. — У меня отличная успеваемость по всем предметам, меня нет нужды наказывать.

— Но хочется, иногда. Да? — усмехнулся я.

— Юсупов! — перешла Мика на ультразвук.

— Да всё! Иду я, иду…

— Присаживайся, Максим.

Ректор указал рукой на кресло напротив своего стола, ненадолго погрузился в бумаги, сделал несколько пометок, отложил их в сторону и посмотрел на меня.

— Юсупов… — устало вздохнул он.

— Да, господин Ямамото?

— Не думал, что скажу это тебе, ты всё же слишком необычен и нестандартен для нашего учебного заведения. Но… — Ямамото выдержал трёхсекундную паузу и отчеканил два заветных слова: — Ты отчислен.