— Тссс, — Матвей легко коснулся губами её губ, осторожно убрал волосы с её влажного лба. — Спи, моя девочка.

— А ты, Матвей? Ты же не…

— Я ещё не дал тебе всё, что могу. Рано брать.

Через минуту обессиленная новыми ощущениями Милана крепко спала, прижавшись лицом к плечу Матвея. А он долго ещё лежал без сна, вспоминая то, что они пережили сегодня вдвоём. Почему-то Матвею казалось, что это не Милана стала другой, а он сам.

* * * * * * * * * * * * *

На следующее утро Милана нарочно долго тянула время, не выходя из спальни, потому что просто не могла представить, как появится перед Матвеем, как посмотрит в его глаза.

Она уже полностью привела себя в порядок, но так и не могла набраться мужества, встать с кресла и выйти к завтраку.

Видимо, Матвей всё понял, потому что пришёл за ней сам. Заглянул в лицо Миланы, оценил ситуацию, подхватил девушку на руки и унёс в кухню. Милана обнимала его за шею, уткнувшись лицом в сильное плечо.

Со стороны Матвея не последовало никаких реплик: ни насмешливых, ни осуждающих, ни вопросительных. Он просто усадил Милану за стол, и вскоре перед ней появились тарелка с рисовой кашей и бутерброды.

— Спасибо, — попыталась улыбнуться Милана.

Однако оптимизм молодости и хороший аппетит сделали своё дело: девушка начала есть и вскоре почти успокоилась.

Матвей с удовольствием смотрел на длинные каштановые волосы Миланы, которые гладил и перебирал, не в силах уснуть почти до утра, на пылающие щёки и уши.

Но главным было выражение её прекрасных светло-карих глаз. Из них полностью исчезли страх, недоверие и настороженность. Теперь там были растерянность, смущение и… ожидание. Ожидание ночи.

Матвей считал, что для любви создана только ночь. Он давно не был горячим и несдержанным юношей, готовым предаваться плотским утехам круглосуточно. Да и был ли он таковым когда-либо вообще?

В юности он горячо и страстно любил только Ольгу, но так старался сберечь до свадьбы её чистоту, сделать всё красиво и правильно, что перемудрил, обманул сам себя.

После потери Ольги, он будто с цепи сорвался. Сейчас он не помнил даже имён и лиц тех женщин, с которыми коротал ночи в тщетных попытках отвлечься и забыть своё унижение, свои потери. Тех женщин было настолько много, что он ещё тогда сбился со счёта.

Немного успокоившись, он начал усиленно работать, достигая в жизни собственных вершин, создавая своё благосостояние. Ему очень хотелось снова испытать чувство настоящей любви, начать жить заново не только телом и мозгом, но и душой, сердцем.

Однако чувство не приходило. К женщинам он теперь относился избирательно холодно, даже технично. Количество переросло в качество. Матвей часто успокаивал себя тем, что пока ты не любишь по-настоящему, ты неуязвим. Однако полного удовлетворения жизнью он по-прежнему не испытывал. Чего-то не хватало. Какой-то очень важной составляющей. Возможно, самой главной.

Три года назад он и понял, что созрел для мести Решетникову. Полностью готов. Это был тот самый случай, когда месть идеальна и является пресловутым холодным блюдом.

Особенно укрепился Матвей в своём решении, когда однажды увидел Милану. План родился и оформился в голове молниеносно, а то, что Матвей впоследствии узнал о дочери Решетникова, лишь ещё сильнее мотивировало и подстёгивало его.

Всё, вплоть до того момента, когда девчонка села с ним в машину третьего дня, разыгрывалось, как по нотам. А теперь он сам не мог понять, что с ним происходит. Порой Матвею казалось, что это не он "похитил" Милану, а она его.

Он готовился постоянно противостоять ненависти Миланы, усилием воли преодолевать моральное сопротивление девушки… А она, узнав правду, согласилась на все его условия, очевидно, посчитав развитие событий справедливым.

Милана с энтузиазмом включилась в игру. Она не изображала из себя оскорблённую невинность. Она не предпринимала попыток сбежать или выйти на связь с внешним миром, привлечь к себе внимание со стороны. А ведь именно так должна вести себя на её месте настоящая героиня: пытаться проломить башкой стену до победного, бороться за свою честь, как истинная девственная фанатичка, и, безусловно, ненавидеть его, Матвея.

Ничего подобного не происходило. Были недоверие и страх, но и они пропали. А теперь в глазах Миланы смущение и ожидание ночи.

… Днём Милана сама нашла Матвея в беседке, где он сидел с книгой, устроилась рядом.

— Матвей, я хочу, чтобы ты подробно рассказал мне обо всём.

— Для того, чтобы рассказатьобовсём, не хватит и жизни, — улыбнувшись, Матвей захлопнул книгу и отложил её в сторону.

Милана смотрела на его смуглое лицо, раздвоенный подбородок, гармоничные черты, почти чёрные брови и ресницы, тёмно-серые глаза, сильную шею в вороте футболки…