Малолетки и взрослые сразу стали уважать Федю, а над Борей смеяться.

Боря вырос. Сколотил банду.

Банда избила всех, кто над Борей смеялся, еще тысяч пять человек, а Федю и всех его родственников вырезали.

Боря стал авторитетом.

Дружит с разными певцами, композиторами...

Его все уважают.

Вася сказал, что тоже уважает Борю.

Боря обещал Васе место солиста в опере.

БЕЛЫЙ ПАРОХОД

Вася, Николенька и Антс сидели на берегу моря и размышляли.

В небе кричали чайки. На горизонте дымил белый пароход.

– Красота, - сказал Вася

– Да, - сказал Николенька.

– Вот только экология картину портит, - сказал Антс, - мазут пускает по воде.

– Этот мазут не от экологии, а от боцмана, - поправил Антса Вася.
– Я когда на судне работал, то тоже другой раз из под пайол замазученную воду в море откачивал.

– От экологии - с неба всякая дрянь падает, - вставил свое слово Николенька.

Все немного помолчали, размышляя над Николенькими словами, потом Вася расширил тему:

– В лесу вместо грибов - сплошной целлофан с бутылками.

– Так не бросай, и не будет, - резонно заметил Антс.

– Не я ж один..., - обиделся Вася.

Все опять углубились в размышления.

Вася поразмышлял, поразмышлял и пошел по кустам мусор собирать: бутылки пластмассовые, целлофан, бумажки...

Где-то две шпалы просмоленные нашел.

Большая куча получилась.

Вася принес из багажника канистру с бензином, вылил бензин на кучу, поджег ее и сказал:

– Во! Я мусор разбросал, я его и поджег!

Дым повалил - куда там пароходу. И такой противный: отойдешь влево, и дым - влево поворачивает; перебежишь на другое место, и дым туда стелется. Пришлось с пляжа уходить.

– С неба - не от экологии, - заметил на обратном пути Антс.

– А от кого же?
– поинтересовался Николенька.

– От Васи, - пояснил Антс, растирая сажу по лицу, - задымит он своим мусором небо, а оно кислотным дождичком отплевывается.

– Да, - согласился Вася, - как ни старайся, сплошной круговорот дерьма в природе получается, а я - в центре на белом пароходе.

СЕРЕБРЯННАЯ ТУФЕЛЬКА С ЗОЛОТОЙ ПРЯЖКОЙ

На вершине дерева висела туфелька.

Николенька ее первый увидел и сказал, что она маленькая, изъящная и серебрянная.

А еще он сказал, что эту туфельку, пролетая ночью над городом, обронила королева эльфов. Тому, кто найдет туфельку и вернет королеве, она подарит свой королевский поцелуй.

Вася метнул в туфельку палкой.

Палка застряла в ветках на полпути к цели.

Брошенный Николенькой камень не долетел до туфельки метров десять и шлепнулся в лужу позади дерева.

Тогда Вася снял пиджак, разулся, засучил рукава рубашки, полез на дерево и затерялся среди густой листвы.

– Зачем ты обманываешь Васю?
– спросил я Николеньку.
– Там нет никакой туфельки. Кусок целлофана ветром пришпилило на сучок, а ты Василию мозги пудришь. Знаешь, что у него натура поэтическая, доверчивая.

– Ты что, не видишь?
– изумился Николенька.
– Целофан висит ниже, а туфелька вон, на самой вершине болтается. Маленькая, маленькая...

Я пригляделся чуть пристальней. И правда. Вижу что-то сверкнуло между листьями, но не серебром, а как бы даже золотом.

– Вижу! Вижу!
– радостно закричал я Николеньке.
– У нее пряжка из чистого золота!

Николенька ничего не ответил. Он задрал голову вверх и стал любоваться пряжкой.

Минут через двадцать, почти у самой вершины, среди листвы показалась Васина голова.

– Залезайте ко мне!
– закричал Вася.
– Туфелька совсем рядом, но одному не дотянуться - нужна поддержка.

Мы с Николенькой переглянулись. Скинули разом пиджаки и, засучив рукава рубашек, начали карабкаться вверх.

Добрались до вершины. Качаемся как голубки на веточках.

– Где туфелька?
– спрашивает Николенька у Васи.

– Вон, в пакете лежит, - отвечает Вася и показывает рукой на тот кусок целлофана, который я с земли видел.

Николенька потянулся за пакетом. Ветка треснула, целлофан с туфелькой сдуло ветром и понесло в страну эльфов, а мы, расцарапывая руки и лица, полетели в страну обманутых надежд.

Жаль, что королева не видела нашего полета.

Она бы нас, за мужество и преданность, без туфельки расцеловала