Евгений

У Майи все получилось. Ну почти все, ведь сейф она так и не смогла отыскать. А вот Исакова усыпить и снять несколько компромитирующих видео с фото – да.

Инфу с флешки тоже удалось скинуть, вот в этом она молодец.

Исаков крепко спал, Майя сделала все как надо и покинула номер, через черный выход, где я ожидал ее уже в машине. Открыл переднюю дверцу, и Майя запрыгнула.

— Поехали, быстрее. Пожалуйста, — она вся дрожала, была перепуганная до ужаса.

— Все хорошо, ты справилась со всем.

— Я то справилась, но только когда уже он уснул и я все сделала заметила на потолке маленькую камеру. Все, что там происходило было заснято. Я не знаю теперь, что будет. Я же преступница теперь, и меня скорее всего будут искать.

— Тебя не узнают. На тебе маска, парик, все было на это и рассчитано. Не переживай, все будет хорошо.

— Исаков чуть меня не ударил.

— Я видел, я не позволил бы.

— Он вовремя заснул. Ещё немного и он бы ударил меня и завалил на стол. Я бы не смогла вырваться из под его туши. Мне в тот момент было очень – очень страшно.

— Уже все позади, попей воды, — протянул Майе бутылку, она слегка успокоилась, когда сделала несколько глоточков, облокотилась на сиденье и прикрыла глаза. Да, непросто ей пришлось сегодня, но она молодец.

Надо отвезти ее домой.

— Я не хочу домой, Женя, — как будто прочитала мои мысли.

— Чего ты боишься? Что там нас уже ожидают три машины с полицейскими? Этого не будет. Пойми, никто тебе не узнал сегодня.

— Я просто не хочу домой. Вот и все. Я не знаю, как обернется моя жизнь дальше, но сегодня я хочу чего-то нереального. И хочу этого только с тобой.

— Поехали на дачу ко мне? Там есть бассейн в доме. Природа. На несколько дней оторвемся от городской суеты. Только ты и я.

— Поехали, — единственное слово, которое она произнесла прежде чем меня поцеловать.

И я понял, что до дачи мы не доедем. Так сильно хотел ее, что просто сводило скулы от желания.

Свернул в ближайший парк. Время уже позднее, людей нет. Да и вряд ли нас оштрафуют за секс в общественном месте.

— Хочу тебя, Женя, — признается, и снова целует. Страстно, горячо. Так, что просто сносит крышу. Я уже паркуюсь, глушу двигатель, врубаю негромко музыку, пока Майя очень умело и быстро расправляется с пряжкой на моем ремне. Черт!

Садится на меня, когда я откидываю сиденье. Ёрзает на мне, пока я ещё нахожусь в боксерах, ныряю рукой под ее пальто и тут же нахожу грудь и стискиваю сильно и больно, на что она ахает и закатывает глаза.

Секунда и она уже на мне, насаживаю ее на свой каменный член, пока она чуть ли не плачет от такого глубокого проникновения.

Да, вот так. Вот так надо справляться со стрессом. Только так, и никак иначе.

И я начинаю ее трахать. Грубо, не замедляясь не на секунду. Вытра*ать весь страх, что она пережила. Сейчас просто жёстко засадить, а на даче уже буду ее нежно любить. Именно любить. Ведь я ее люблю сильнее всего на этом чертовом свете!

Майя

Любовь – яд? Согласились бы с этим определением? Или же любовь — с*ка? И имеет ли она что-то общее со страстью и одержимостью? Нет. Не имеет.

Эта с*ка – любовь во всем виновата! Моя доверчивость!

Прошло ровно две недели после того, как мы с Женей поехали к нему на дачу, как обвели вокруг пальцев Исакова, как забывались друг в друге по ночам и не только. Мы забывались и утром и днем. И в библиотеке, и в душе, и в бассейне, даже в тренажерном зале.

Я считала, что такой любви не бывает, нельзя раствориться в человеке целиком и сделать его центром своей вселенной. Оказалось, очень даже можно.

Я призналась ему в своих чувствах первая. Не выдержала. Было абсолютно все равно ответит ли он мне взаимностью, но ответил. Как сейчас помню свои слова, сказанные не в порыве страсти, а в тот момент, когда он пытался учить меня кататься на лошади. Нет, не его, а соседской. Лошадей судья не держал, так как считал, что им нужна свобода, а не заключение в неволе. На даче было очень красиво.

Я дико боялась залезать на нее, но он подбадривал, и у меня все вышло. Но в один прекрасный момент она поскакала, оставив судью далеко позади. Не могла удержаться. Было очень страшно. Не хотела разбиться. Ведь свою жизнь посвятила высоте, а тут такое маленькое расстояние…

— Иллас, стой! – Женя бросился за мной, бежал, как очумелый, по грязи, и ему было плевать на все, только бы спасти меня. Иллас далеко не смог проскакать, ведь впереди был высоченный, деревянный забор. Коню пришлось остановиться, ну и мне вместе с ним. Я бы убилась, если бы Женя не успел меня поймать.