— Спасибо, лорд. Госпожа вполне довольна тем, что имеет, могу я надеяться.

— Заполняй бумаги, раб!

Молодой стражник подал мне необходимые анкеты, сам он с неугасаемым любопытством рассматривал всех нас. Неприятно. Впрочем, вопросы анкеты, касательно условий содержания Эмиля воскресили в памяти куда более неприятные картины. Тот успел заглянуть мне через плечо, пока я заполнял первый лист демоновой бумаги. Там шли вопросы про быт и виды применяемых в доме госпожи наказаний. Я постарался как можно скорее завершить неприятную обязанность, внёс необходимые данные, включая имя и расу нового гаремного невольника нашей общей госпожи, расписался и подал бумаги обратно, привычно низко склонив голову. Не хотелось создавать новых проблем нам и Марцелле. Уж лучше я постараюсь удержать здесь маску мнимой покорности юному стражу. Хорошо хоть, Форос куда-то ушёл. Впрочем, сегодня он оказал нам большую услугу, подтвердив статус рабов. Вот уж не думал, что когда-нибудь кто-то в этом сможет усомниться. Страж бегло просмотрел анкеты.

— Что, вообще, не обижает вас? Впрочем, оно и видно. Вон какие холёные сытые морды. Можете идти, документы я принял.

— Благодарю, господин.

Мы, наконец-то, вышли на свежий воздух из этого сумрачного и неприятного здания.

Эмиль был задумчив, после чего всё же спросил меня.

— Я так понимаю, мне очень повезло попасть именно к ней?

— Нам всем очень повезло, не только тебе. Всё, что ты успел увидеть мельком, я испытал на своей шкуре до того, как попал к ней. Да и Мирэль прошел через большинство этой дряни.

— На вас же нет ни одного шрама. Я бы заметил, переодеваемся-то мы в одном помещении.

— Госпожа свела. Мне своими руками, Мирэля отдавала для этого в салон.

— Он же ей неинтересен, так же как и я, тогда зачем было тратить на него время и деньги?

— Ей так захотелось. Она, в принципе, старается заботиться обо всех в доме как умеет. Получается, надо сказать.

— Ты поэтому о ней так заботишься?

— Не поэтому. Всё, что я делаю для Марцеллы в её покоях, я делаю по доброй воле. Мы пришли. Выбирай, что тебе нужно. Денег можешь не жалеть. Госпожа выделила на тебя хорошую сумму.

— Вопрос, что она захочет получить взамен?

— Ничего, как обычно. Взамен она, если и просит что-то, то только у оборотниц и то всякие дамские мелочи. Помочь с прической, ещё что-то в этом роде. Покупай смело. А потом зайдём в паб, возьмём бутыль эля на обратную дорогу и раков. Время есть. Найдём заповедный уголок на окраине дороги и отдохнем. Согласен?

— Почту за честь.

Ветеринар.

Начало приёма сразу после обеда, жду пациентов, перебираю бумаги. Слышу крик из приёмной: «Целитель! Целитель! Зараза!». Возмущённый, дёргаю ручку двери. В приоткрытую щель врывается ворон. О, это и, правда,Зараза.

— Целитель, я на массаж, Вы Марцелле обещали. У Вас такие ловкие пальцы! Плачу золотом!

Небрежно выплевывает из клюва на стол монету. Похожа на золотую — тяжёлая и отливает блеском благородного металла.

— Куда ложиться?

Признаться я онемел. Теперь и здесь продолжается этот бред! А если сейчас появятся нормальные пациенты?! Птица небрежно развалилась на письменном столе, переношу её на смотровой столик. Бросаю взгляд в окно, вон старушка с собачкой идёт. О, не ко мне. Повезло! Профессионально осматриваю наглую тварь: крупный, упитанный ворон, глаза нахально блестят. Разминаю крылья, делаю массаж, слышу постанывания. Доволен, видимо, гад. И здесь они меня достали, спасу никакого нет! Ладно, куда деваться. Массаж окончен. Смахиваю в ящик стола монету, потом проверю, что это за золото такое.

— До встречи, целитель! Передам привет Марцелле. Заходите, если что. Всегда рады. Что застыл? Дверь — то открой!

Видал я и говорящих птиц, но таких разумных и наглых ещё не встречал. Ноги моей в том доме не будет! Хотя, если рассудить здраво, то вино там чудесное, да и платят хорошо.

Как же приятно иногда побыть дома одной. Разобрала вещи, присмотрела наряд на завтра: джинсы и блузу. Блузу взяла эльфийской работы. Пролистнула данные по холдингу, на которые скинул ссылку шеф. Прикинула расписание электричек. Если всё пройдет хорошо, управлюсь за один день и на последней электричке рвану домой.

И заскучала, но не надолго. Пошла в Пермь. Лес встретил меня тёплыми объятиями летнего солнца. Шумели кроны сосен, мягким ковром перед домом стелился белоус. Ни души вокруг. На всякий случай отошла подальше, ступая по сухому ковруиз шишек и веточек. На симпатичной полянке стянула платье, расправила чёрные крылья, взмахнула. Ощущения были странные, двоякие. Ветер, объявший вмиг озябшее тело, чувство неповторимой свободы, силы и одновременно смертельный страх падения, хотя я ещё даже и не взлетела. Рискнула попробовать ещё раз. Сделала более сильные взмахи. Ветер сильной рукой дал крыльям опору, я взлетела. Неповторимое счастье, экстаз, свобода! Всего двадцать сантиметров от земли, а какие нереальные чувства. Крылья не уставали вовсе. Я так и качалась на них, опасаясь сделать очередной сильный взмах, чтобы подняться выше. И всё же не утерпела. Полметра теперь отделили меня от земли. А кажется, целая жизнь, вечность. Будто кануло в прошлое всё былое, всё, что было до этого. Вся прошла жизнь померкла. И радости и печали. Я летела, правда пока на месте, но всё же. Покорные крылья держали моё человеческое тело. Держали ровно, спокойно, будто так и надо. Спустилась, села на мох и захохотал от счастья. Вот то, о чем я всегда мечтала, чего так, оказывается, страстно хотела. Таким и только таким должно было быть изначально моё тело. Раньше я была лишь обезображенной птицей, жалким уродом без крыльев, без свободы полёта, без власти над ветром. А теперь я — крылатая дева, легендарный сирин. И пусть мои крылья чёрные, ногти стали когтями, я ведь летела! Какое же счастье обрести своё истинное тело, саму свою суть. Спасибо тебе, благодатная истинная тьма того прекрасного леса. Ты меня напоила, дала мне крылья. Я позобочусь в ответ об Эмиле, сыне твоих земель.