В вестибюле казино Поповицкий чуть было не потянул из кармана свой сезонный билет на право входа, какими запасаются все солидные игроки, но вовремя опомнился. Предъявил паспорт и так же, как Исакович, получил "разовой". У входа в игорный зал -- опять неприятность. Охранявший этот вход лакей узнал солидного клиента в лицо и поклонился самым приветливым образом. Поповицкий от смущения покрылся багровыми пятнами, а адвокат умилился благодушно:

– - Экие они тут полированные... Земные поклоны отдают!

Играл адвокат нелепо, без всякого соображения и расчётов, тыкал свои золотые на разграфлённое зелёное сукно, но и везло ему как-то тоже совсем нелепо. Дважды взял на номер, а по ставкам на дюжины и на каре расторопные крупье то и дело придвигали ему лопаточками золотые кучки. Играл долго, переходил от стола к столу. После отдыха в гостиной и бокала шампанского опять играл -- и всё с тем же успехом. А Поповицкий изнывал от обиды и зависти, от духоты и от долгого бессмысленного стоянья на ногах.

Тут ещё подкрался прихлебатель, игорная крыса, предложил Поповицкому за крайне низкую цену купить совершенно новую и совершенно беспроигрышную систему. С прихлебателем этим Поповицкий встречался здесь уже не раз, и тот, по-видимому, тоже знал его, как собственную ладонь.

– - Уверяю вас, что за какие-нибудь два-три дня вы вернёте себе счастье, а в следующие три заработаете огромные деньги! Моя система рассчитана на шесть дней игры, и этого срока вполне достаточно. Я знаю, что у вас великолепная выдержка. И мне просто обидно смотреть, что вы остались в таком большом проигрыше...

– - О чём это он?
– - повернулся было от игорного стола адвокат.

– - Так себе, глупости!
– - быстро отрезал Поповицкий и, оттащив прихлебателя подальше, зашептал ему яростно: -- Отвяжитесь сейчас же, вы понимаете? Или я обращусь к администрации...

Вообще иногда выпадают на людскую долю совсем непосильные испытания. Так было и сегодня в казино. Раззолоченные потолки, голые нимфы на картинах, возгласы крупье, жадная толпа, -- всё это было как тяжёлый каблук на любимой мозоли. И к тому же ещё грозила опасность каждую минуту оказаться разоблачённым, провалиться перед адвокатом в бездну позора и унижения. В висках у Поповицкого стучало, сердце билось неровно, даже холодный пот выступил на лбу. А Исакович грёб золото, посмеивался, подмигивал нарядным, но унылым девицам, у которых не хватало денег на игру. И живот у него мягко колыхался под напором счастливого благодушия.

Поповицкий, наконец, взмолился:

– - Как хотите, -- а я не могу больше... Я домой поеду!

– - Ну, зачем же домой? Подождите ещё с полчасика, а потом где-нибудь закусим и выпьем. Даже главное -- выпьем, потому что надо же хорошенько вспрыснуть удачу.

– - Ни минуты не могу ждать больше! Я нездоров совсем.

– - А пожалуй, и в самом деле... Довольно уже, наигрался... Хотите луидорчик на счастье, сударыня?

Осчастливил мимоходом унылую девицу и направился-таки к выходу, рассовывая по всем карманам банковые билеты и золотые "пляки". Вот если бы он знал, что и для его спутника сейчас какой-нибудь луидор -- целое богатство... Поповицкий гордо скривил губы и ещё более гордо посмотрел на раздававшего шляпы и трости швейцара.

Долго толковали -- какой выбрать кабачок. Время дня было как раз самое глухое: завтраки уже кончились, а обеды ещё не начинались. И, пожалуй, нигде ничего не достанешь, кроме холодных закусок и, в крайнем случае, бифштекса. Но Исакович совсем разошёлся и настаивал:

– - Нам бы, главное, выпить... А насчёт съестного -- всё равно.что-нибудь да перехватим.

Поповицкий предложил добраться до Монако. Там можно было очень удобно расположиться в маленьком ресторанчике на площади, перед княжеским дворцом. И устрицы там отличные.

Поехали. В ресторанчике уселись под простым полотняным навесом, по соседству с ржавыми старинными пушками. Заказали устриц, икры, сёмги и какое-то кушанье, которое очень рекомендовал метрдотель как национальное блюдо монегасков. Исакович заправил за вырез жилета салфетку, -- и к икре потребовал русской водки.

– - Всякие эти игристые -- само по себе! А сначала необходимо заложить фундамент.

С адвокатом это случалось: крутится, работает, хлопочет, едва успевает на ходу пообедать, а потом вдруг решит встряхнуться и кончит тем, что напьётся до положения риз. На другой день освежится нарзаном и опять хлопочет, как ни в чём не бывало. Должно быть, и сегодня ему захотелось так -- встряхнуться. Очень уж алчно потирал ладонью об ладонь и жирно покрякивал.

– - Чёрт с ним, пусть напивается!
– - равнодушно думал Поповицкий.
– - Когда надоест -- брошу его где-нибудь, как свинью, и только. Нянчиться не буду, во всяком случае...

После посещения казино надвинулась на него какая-то мёртвая апатия. И одна только мысль держалась неотвязно: ещё каких-нибудь пять дней -- и конец. Да и сейчас уже -- не настоящая жизнь, а только так себе, агония. Точно так же живёт ещё немножко и рыба, выброшенная на берег.

Закуска была свежая, вкусная, а рюмка водки (от второй и третьей Поповицкий решительно отказался) разбудила