Увидев, что птичка норовит улететь из клетки, более чем полтора десятка татар ринулись вдогонку. Азартные ребята! Для толкового стрелка мишени, как на стрельбище. На выбор! И для ружья расстояние вполне приемлемое. Тут же я выцелил лидера, грянул выстрел, и бритоголовый джигит, жадно хватая воздух ладонями, вывалился из седла. Одним меньше!

Это немного притормозило погоню, так как в ответ по мне выстрелили из нескольких ружей. Кавалькада татар окуталась густыми клубами порохового дыма. Ветерок от пролетевшей пули обдул мне левую щеку, когда я выводил своего Ворона на дорогу. Еще одна пуля ударила в землю справа. Все - мимо! Вскочив в седло, я начал подгонять своего коня, так как преследователи были уже совсем близко. Как бы я хотел приделать к своим ногам вместо шпор крылья!

Ворон быстро припустил во всю прыть, увеличивая дистанцию от преследователей. На таком коне от самого черта ускакать можно, не только что от татар, — золото, а не конь. Лихой скакун мчал своего седока, и с каждым мгновением я уходил все дальше и дальше от врагов.

Я быстро догнал свою основную группу, которую опять сдерживал трехногий конь Шевелева. Так мы далеко не уедем! Я на скаку передал ружье уряднику, затребовав временно один из своих пистолетов. Затем, немного сбавив ход, подождал когда погоня приблизится, прицелился и выстрелил в переднего всадника. Увы! Даже мое мастерство не позволило попасть в цель на всем скаку. Когда под тобой все трясется, а сама мишень движется с большой скоростью, попасть практически невозможно.

Тем более, что пистолет был заряжен обычной пулей. Только капсюль зря использовал. Хотя, я мог бы поклясться, что передового татарина обдало ветерком от моей пули. Потому, что он поспешил занять место в середине своей группы. Понимая, что дальше стрелять на ходу - просто ненужный расход капсюлей, я вернул пистолет замыкающему из казаков.

– Быстрее! – скомандовал Бирюков.

Неистовые татары снова нагоняли. Идут как буря! Провалитесь вы пропадом, упыри! Их было пятнадцать человек, а учитывая, что в верховой рубке они нам не сильно уступали, это было реально много. Даже с учетом трех заряженных пистолетов. Эти « бойкие парни», низкорослые, широкоплечие и очень прыгучие, умели уворачиваться от стрел и были очень сильны в рукопашной.

Отчаяние гнало нас вперед. Но и татары не торопились стать шахидами, не спешили растягиваться цепью, и старались держаться основной группой. А так как им приходилось тоже ориентироваться на самую слабую лошадь, то вместо того, чтобы нагнать нас за пять минут, они, корчась от бессилия, следовали за нами уже четверть часа. А каждый лишний километр приближал нас к цели.

Двадцать минут скачки - почти два километра. Поэтому казаки, с висящими татарами на плечах, вскоре стали обшаривать глазами окрестности, на предмет очередного убежища. Спустя пару минут урядник показал мне поросший кустами пригорок у дороги, где казаки надеялись отсидеться в осаде до наступления темноты. Кивнув, что все понял, я припустил своего коня во весь опор, наращивая скорость до максимума.

Покидая место предстоящей схватки, я заметил, что трое неукротимых джигитов, у которых были самые лучшие кони, продолжают преследовать меня. Оставшаяся дюжина татар, висящая на плечах четверых казаков, пытались помешать им занять новые укрепленные позиции. К счастью, я увел за собой самых неистовых лидеров, а остальные татары уже изрядно растянулись при преследовании цепью.

Поэтому казаки, дружно соскочив с коней, выстрелили из трех пистолетов по самым рьяным из кочевников, убив или тяжело ранив троих самых отчаянных из крымчаков. Их мгновенно скосил наш свинцовый дождь. "Быша и бяша, яко и не бывше". Неслыханное дело - до сих пор три десятка кочевников не смогли убить ни одного из казаков, при этом неся огромные потери.

Остальные джигиты, охваченные волной суеверного страха, попытались сгруппироваться, а донцы в это время, ведя коней в поводу, заняли новые позиции на склоне поросшего густым кустарником холма. Как оказалось, опытный урядник безошибочно рассчитал время и дистанцию.

Теперь татары, кусающие себе от бессильной ярости руки, не могли с ходу использовать свое численное преимущество, так как наступать широким фронтом им мешали кусты. Драться же в пешем порядке один на один батыры не захотели, предпочитая обложить врагов и подождать подмогу. Неплохо.

Казаки, временно избежав кровавого побоища, воспользовавшись передышкой, снова уложили своих лошадей, чтобы они не выступали в качестве мишеней и стали лихорадочно перезаряжать оружие. Четыре пистолета и ружье гарантировали штурмующим самый горячий прием.

Глава 12

Оставшиеся в осаде казаки смотрели как с каждым мгновением их подхорунжий уходил все дальше и дальше, уводя за собой троих преследователей. Провожая глазами быстро уменьшающиеся точки.

— Его благородие, я думаю, уже скоро теперь к Дунаю подъедет!
– приободрил станичников неунывающий Шевелев.

— Пожалуй что так. Гляди, часов через пять и подмога придет.

— Лишь бы они до полуночи подоспели. До этого времени мы легко продержимся. Зарядов еще много, знай себе постреливай.

— Нет, братцы, ночь придет, — плохо нам будет, — высказал опасения урядник, — гололобые нас тогда как хозяйка курей по ночам с насеста ловит, — голыми руками похватают.

— Ну, голыми-то руками нас и ночью не возьмешь, а что перебить нас им тогда легче легкого будет, это верно.