Издалека, словно из другого мира, доносится знакомый голос:

— Вставай же! Ну не на руках же тебя нести… Твою мать. Лекс? Потащим его?

— А он вообще живой? Вдруг в коме? Он кровью харкал, а это значит…

Доносится вздох, сквозь вату в ушах пробивается шумное дыхание. Ближе, ближе… Урывками вспоминается бой, складывается в картинку. Сломанное ребро пробило легкое, я попытался восстановиться…

Живот скручивает спазм, я глубоко вдыхаю, но боли нет. Хочется есть. Нет — ЖРАТЬ. Открываю глаза, окидываю взглядом комнату и окончательно все вспоминаю.

— Ну и напугал ты нас. Минут десять тебя будила, — бормочет склонившаяся надо мной Надана. — Думала, ты того… то есть тю-тю. А у нас вылет через пятнадцать минут…

— Ты еду взяла?

Она таращится, как на идиота, протягивает тарелку, накрытую полотенцем. Лекс наблюдает молча, он внешне спокоен и делает вид, что не удивляется.

— Я поняла. Сама дико обжиралась после того… ну…— Надана косится на Лекса, я киваю — понял, мол, беру у нее тарелку, где целых три куска мяса и какая-то неизвестная мне каша и начинаю есть, отмахиваясь от характеристик еды.

Хочется рвать мясо зубами, проглатывать куски не жуя, но стараюсь сохранить достоинство, управляюсь минут за семь, чувствую себя лучше. Надана, видимо, помнит, что был за зверский голод после моего лечения.

Лекс ждет, когда я доем, и спрашивает:

— Ты хочешь сказать, что нормально себя чувствуешь?

Ставлю тарелку на пол, поднимаюсь, потягиваюсь. Боль ушла, в теле появилась такая легкость, словно его вовсе нет.

— Как видишь. Идем?

— Ну и клево! А я реально боялась за тебя! — искренне радуется Надана.

— Невозможно,— говорит Лекс, шагающий позади нас по коридору. — Леон, ты случайно не гемод?

— Неслучайно не гемод,— отвечаю не оборачиваясь.

Все участники уже отбыли, и дроны разлетелись, только один нами заинтересовался, чуть ли на плечо не садится, так и хочется пришибить его, как назойливую муху. Интересно, заметят ли наблюдатели, что я был сильно травмирован, а потом чудесным образом излечился? Лишнее внимание мне ни к чему.

Надана переходит на бег, и мы вылетаем на парковку флаеров, где их осталось немного, погружаемся в наш и отправляемся на базу втроем.

— Все, завтра Полигон,— вздыхает Надана.

— Жалеешь, что ввязалась? — спрашивает Лекс, вальяжно развалившийся в кресле.

— Не-а. Но я хочу быть в команде Леона. Теперь понимаю, что одна не вытяну.

— А я здесь, чтобы выиграть. Я в себе уверен,— улыбается Лекс.

Надана хохочет.

— Ага, уверен он! Да если б не Леон, тебя на перо посадили бы во второй день!

Лекс на нее даже не смотрит.

— А тесак у него из-под подушки кто достал? Так что мы квиты.

Аргумент ненадолго затыкает Надане рот, но она ерзает, кусает губу и наконец не выдерживает и продолжает вербовать Лекса:

— Ты не понимаешь, с ним мы реально выиграем, а подняться на уровень — тоже хорошо. Если тебя пришибут, он сделает так…

— Надана! — пресекаю ее болтливость я, незачем говорить эта на камеры, которых в салоне море, она спохватывается и прикусывает язык.

— Плох тот солдат, что не хочет быть генералом, — парирует Лекс.

— Пфф. Генерал нашелся…

Почему-то предательство Лекса задевает меня, я уже начал рассчитывать на парня, он бы нам пригодился. Хотя, наверное, его правда имеет место быть: Лекс не просил о помощи и уж тем более не рассчитывал кому-то подчиняться, я сам вызвался его отбивать, точнее, программа меня надоумила. Сделал добро — забудь. Никто ничего тебе не должен, и предательством его позицию называть… Слишком громко.

— Надана, успокойся. Хочет человек рискнуть — пусть.

— Хрен там! Он же потом сам приползет. Или ты думаешь, что тебя с такой рожей кто-то будет слушаться? Тьфу.

— Успокойся…

— Ладно. Но когда он приползет, я сама ему глотку перережу!

— Договорились,— спокойно отвечает Лекс.

Надана продолжает:

— Так что, Лео, будем в команде? Я видела, что ты можешь, и согласна быть в твоей пятерке.

— Поговорим утром, когда в подробностях узнаем правила. Может, уже отсюда можно выдвигаться командой.

— Сомневаюсь,— говорит Лекс. — Тогда шоу быстро закончится. Предполагать нет смысла. Лучше хорошенько выспаться, учитывая, что нам предстоит. И еще. Леон, я тебе не враг.

Проверяю его отношение ко мне: равнодушие. Не врет. Все-таки программа — нехилые такие костыли. Без нее как минимум один раз меня бы уже убили.

На ужин мы приходим последними, Лекс садится с нами, Надана на него смотрит волком. Зал полупуст. Рекруты сосредоточенное работают челюстями, кто в одиночестве, кто — группами по два-три человека. Многие собравшиеся, где-то четверть, выглядят изрядно помятыми. Когда мы садимся за стол, остальные уже поели и ждут вечернего явления Блейма.