Совершенно не случайно записные шутники Лэнгли наградили его прозвищем «Везунчик». Ему действительно везло в жизни.

Питер Николс и впрямь мог считать себя «Везунчиком» и оптимистом. Он не из тех, кого удача оставляет своим вниманием просто потому, что они плохо информированы. Он умел добиваться цели, шел к ней напролом. И потому — всегда улыбался.

Надо отдать должное американцу: огромное честолюбие, деловитость, которой гордятся в Соединенных Штатах и которой так завидуют в других странах, кипучая энергия, цепкий ум и отличная память, напористость и лисья хитрость — существо его натуры. В общем-то по-своему незаурядный. Преклонение перед силой удобно уживалось в нем с рационализмом. Питер Николс — исправный службист, верный своей карьере в разведке и лояльный к начальникам. В нем здоровая мораль американца, верящего в идеалы страны, крепкого телом и сильного духом.

— Доброе утро, Джеймс, — сказал Николс, появляясь в дверях. — Вы все же пришли на работу?

— Здравствуйте, Питер, — Вулрич едва скрывал волнение, — думаю, нам обоим следует выпить.

Он достает из бара бутылку коньяка, наливает в рюмки и одну из них подает своему заместителю. Тот еще ничего не понимает, но уже чувствует необычность поведения шефа.

— Питер, есть ли какие-нибудь новости из Москвы? Проведена ли, наконец, операция по связи с вашим знакомым из Бангкока?

— Честно говоря, задержка меня немного тревожит. Как вы знаете, мы расстались с ним почти пять месяцев тому назад. Договорились, что когда он вернется в Москву и приступит после отпуска к работе в центральном аппарате русской разведывательной службы, он поставит условный сигнал. Этот сигнал московская резидентура увидела. «Прочитала», как мы говорим. Затем он должен был подождать нашего сообщения по радио и за это время убедиться еще раз, что вокруг него все спокойно. Нашим планом предусматривалось, что после этого мы начнем с ним регулярную работу в Москве и на самом первом этапе передадим ему через тайник деньги. Аванс, так сказать, за действия в особых условиях. Он сам просил об этом в Бангкоке. Помните, он не очень был расположен к работе с нами в Москве. Пришлось уговаривать.

Питером Николсом понемногу начало овладевать чувство беспокойства. Он продолжал рассказ, словно чувствуя, что шеф хочет услышать от него что-то еще.

— Подробный план связи у него есть. Сигнал к изъятию тайника предполагалось дать по радио. Так и сделали. А до этого, три недели тому назад, молодой сотрудник резидентуры Арнольд Бронсон, вы его, Джеймс, хорошо знаете, заложил этот самый тайник с деньгами. Теперь резидентура ждет появления сигнала агента о благополучном изъятии закладки. Мы дважды напоминали о сигнале по радио, но агент пока не реагирует. Может быть, напомнить еще раз?

— В этом уже нет необходимости, Питер, русские арестовали «Пилигрима».

Питер Николс как-то весь съежился и побледнел. Рука, державшая рюмку с коньяком, беспомощно повисла и разжалась, и рюмка упала на пол. Осколки стекла со звоном разлетелись по кабинету. Джеймсу Вулричу в этот момент почудилось, что львы и волки на фотографиях, украшавших стены кабинета, осклабились и угрожающе зарычали. И вот уж совсем удивительно: лицо Джеймса Вулрича, застывшее и безразличное ко всему, вспыхнуло каким-то недобрым волчьим выражением.

Сейчас Джеймс «Волк» Вулрич нервно ходил по кабинету, изредка поднимая голову и смотря каким-то сумрачным взглядом на своего подчиненного. А тот молчал, пораженный внезапно обрушившейся на него дурной вестью.

Красноречивая немая сцена в кабинете начальника Советского отдела.

Сотрудник Первого Главного управления КГБ СССР Лев Михайлович Плахов никак не ожидал, что получит назначение в Таиланд. Служебная командировка в далекую азиатскую страну срывала его честолюбивые планы — «утвердиться» на англо-саксонском или европейском направлении. Плахов был оперативным работником влиятельного и грозного Управления внешней контрразведки. Он говорил по-английски, понимал немецкую речь, немного владел испанским языком и рассчитывал, что это будет принято во внимание руководством. Как и его страноведческие познания о государствах Европы. Азиатский континент он считал невыгодным для себя местом работы. Непривычно и сложно для оперативной карьеры. Были и другие проблемы — жаркий и влажный климат, учеба единственной дочери в старшем классе школы, каковых не было в Бангкоке, необычные условия оперативной работы в незнакомой среде, пугающая информация о коварных и тяжелых заболеваниях в этом регионе.

Но суровая медицинская комиссия не выявила противопоказаний ни у Плахова, ни у его жены, и руководство было неумолимо. Дело было за медициной, которая должна защитить от азиатских напастей. Болезненными, но надежными прививками.

Что знал майор разведки о далекой стране в Юго-Bocточной Азии, куда его на долгих два-три года посылали в командировку?

Очень немного, сказать по правде, если не считать таких бытовых мелочей, как сиамские кошки и сиамские близнецы. Он не совсем, правда, уверен, из Таиланда ли они. По существу, ничего. Нельзя же всерьез говорить о голливудской кинокомедии «Король и я» — хоть и с блистательными американскими актерами Деборой Керр и Юлом Бриннером в главных ролях! В американском мюзикле, который Плахову удалось посмотреть во время одной из краткосрочных командировок в свойственной Голливуду фривольной манере, изображалась таиландская монархия. Гротеск да и только! В самом Таиланде веселая комедия была запрещена к показу в кинотеатрах страны.

Да и не так уж много полезной информации содержалось в голливудской продукции. Надо было кардинально восполнять пробелы в почти нулевых познаниях. И старший оперуполномоченный майор Плахов начал добросовестно готовиться к долгосрочной зарубежной командировке. Добросовестность, аккуратность и исполнительность майору Плахову были присущи всегда, и эти его качества импонировали начальству. Возможно, они и определили принятое решение о Таиланде.

Все оказывалось не так драматично, как думалось Плахову в самом начале его азиатской «одиссеи». Столица страны, если верить рассказам побывавших там коллег, была вполне приличным местом для проживания. Теща с радостью согласилась оставить внучку у себя. Она живет одна в двухкомнатной квартире, ее покойный муж, солдат Великой Отечественной, погиб в конце войны, любимая внучка будет ей в радость и в помощь.