На следующий подъем «Когтей» энергии требовалось столько, что приблизительно сотой части от нее — остатки в алтаре, хватило улучшить волчью телепортацию несколько раз. Теперь я мог перемещаться на одиннадцать метров. А убитые днем волчары прыгали на пятнадцать-двадцать. Хотя столько в оружие, сколько я, вряд ли кто-то вливал последние лет сорок-пятьдесят точно. И, уверен, ни у кого из среды Народа не имелось настолько продвинутого индивидуального средства поражения в настоящий момент.

Впрочем, справедливости ради, тотемным и не требовалось нечто столь убойное. В отличие от мальчишеского восприятия прошлого Глэрда, который думал, что каждый из настоящих Людей воин, для меня они были косорукими ублюдками с огромным самомнением. Жестокость присутствовала, смерти они не боялись, кровь привыкли лить ведрами. Однако чью? Беззащитных рабов. Такое никогда не делало никого бойцом, палачом — да. Даже с гоблами, предпочитали торговать, договариваться, использовать в своих криминальных схемах, вместо того чтобы прогнуть, загнуть, растоптать. И весь опыт большинства, за исключением отдельных индивидов (по моим прикидкам не больше двадцати процентов от общего числа мужского населения, например, Кром был опасным бойцом), заключался в редких межродовых стычках, в дуэлях в Круге, смертельные, кстати, были крайней редкостью. И туриновская даже не гвардия, а продвинутые бойцы разменяли свои жизни на их в ночном столкновении после диверсии один к десяти. И это в условиях городского боя, при поддержке противника дронами и магическими средствами, внезапности их нападения. В целом же, у представителей Народа имелось превосходство за счет тотемов и умений над обычными людьми и слабыми магами. Именно оно позволяло даже не задумываться о клинках, которые тоже были необычными.

Связка из родового кинжала и настоящего человека выводило оружие на иной уровень, благодаря уникальной магии, свойственной только данной ветви гомо сапиенс. При этом к «истинному» волшебству она не имела никакого отношения. Впрочем, напрямую к божественному тоже. Кстати, проигрыш в Круге или убийство зверья с законным отъемом кинжалов приводило к ослаблению Рода проигравшего, так как минимально-допустимое количество энергии клинки продолжали поглощать из алтаря проигравших при новой привязке. Глава не мог перекрыть этот поток. Именно поэтому Улаф так болезненно отнесся к потере кинжала. В секиры же внедрялись некие тайные конструкты, как в стрелы теми же кречетами. При этом для обычных людей владение родовым оружием Народа никаких преференций не несло. Они получали всего лишь очень хорошее средство, способное наносить дополнительный урон нежити за счет материала.

И, как я понял, большинство, учитывая энергозатраты не занимались улучшением свойств кинжалов. Во-первых, ресурс на модернизацию был ограничен, так как сначала за убийство энергия передавалась в родовой алтарь, а уже оттуда кандидат получал строго лимитированное количество. Учитывая, что со всеми задачами клинки и так справлялись, усиливали все то, что давало явное преимущество — умения и питомца, если таковые имелись. Остальным на прокачку непосредственно оружия никто ничего не давал. Во-вторых, согласно новой информации, полученной от пленников, на определенном уровне развития тотемов возникала возможность выбрать воскрешение за счет его развоплощения. И на такой финт требовалось очень и очень много энергии. Понятно, что точное ее количество никто не мог озвучить. Однако именно это свойство являлось заветной мечтой большинства. Дополнительная жизнь. Кстати, у меня питомец до формирования умений и, соответственно, алтаря, поглощал всю получаемую энергию сам и развивал весь доступный арсенал, а не что-то одно.

Едва закончил заниматься предварительной подготовкой к встрече со Жнецом, как на связь вышел лэрг Турин. Я же хотел с ним поговорить ближе к утру.

— Использую дальнюю связь, она защищена, твоя тоже, поэтому говори, как есть. Итак, что у тебя произошло? — скорее всего дошли слухи про безумного артефактора, но начал я с текущего.

— Когда отделился от каравана, то получил сигнал от своих людей, что за мной выдвинулась группа тотемных — Волки, Медведи, Тигры, Лисы, Куницы, Орлы и Кречеты. Я предупредил своего десятника с нанятыми бойцами, которые ждали меня на полпути от пятна. В результате, когда представители Народа четко обозначили агрессию и намерение меня убить, мы их атаковали. Тридцать одного человека уничтожили на месте, а двух захватили в плен. Они дали исчерпывающие признательные показания. Однако кто являлся главным и отдал приказ на мою ликвидацию, выяснить пока не удалось, все значимые фигуранты погибли в первые минуты боя. Оба утверждают о непричастности Улафа, я подозреваю Крома, больше некому. Далее, оказалось и в наши ряды просочилась преступная группа из четырех человек. Они, совершив многочисленные кровавые злодеяния в Демморунге, хотели скрыться от рук правосудия в Свободном граде. Предварительно нас усыпить при помощи зелья ночью в пятне, а затем продать в рабство. В живых остался главарь и его заместитель. С утра направляю своих людей с пленными и трофеями в Черноягодье, большая просьба, встреть их и сопроводи, чтобы не возникло резни. С ними будет торговый караван, следующий в Демморунг. Так как прямой дороги от этого пятна и до Крепости больше не существует, поедут через наше поселение.

Молчание на том конце «провода» затянулось. Прошло не меньше, чем минута, я уже думал, что связь прервалась, как сотник заговорил.

— Глэрд Райс, я тебя услышал. Конечно, много вопросов вызывает такое побоище, но это терпит, а скажу следующее — староста должен дожить до длинной сумеречной ночи. Дело имперской важности, — это плохо. Теперь точно обходить Волка нужно десятой дорогой, конечно, если хочу закрепиться именно в этом государстве, — Подробности сообщить не могу. Но… это не моя блажь. И дело даже не просто в сборе роски. Там свято место пусто не бывает. Я бы сам давно с удовольствием его вздернул. Однако пока нельзя. До конца этого сезона. Максимум прищемить немного хвост, чтобы наглости поубавилось. Об этом молчи, и никому, даже наместнику ни слова. Продержись. Кстати, его сыновья не попадают в список неприкосновенных, — все же лэрг мне нравился, обозначил, куда можно ударить побольнее, — Людей твоих встречу. Сопровожу. С пленными что делать будешь?

— Придержу у себя. Получу за них виру. Пораспрашиваю, некоторые моменты требуют уточнений, — а еще оба знали древний язык Народа, Амелия Амелией, но альтернативные учителя неплохой актив, особенно без клятв перед божествами, и Лис единственный сынок в этой младшей ветви, да и вопросы могли возникнуть из тех, ответы на которые они знали с детства и были для них настолько очевидны, что не придавали им значения, для меня же везде открытия, — А бандитов планирую передать Доминику Храну, если сможешь и твои в Крепость поедут, то пусть их прихватят, нам они неинтересны, в Черноягодье никак себя не проявили, но на многие тяжкие преступления в Демморунге могут пролить свет. Одно дело делаем.

Это решение принял изначально. Дознаватель, пусть и за деньги, но помог найти эрга Валенса из дома Грандов, который перешел в мой Дом и стал вторым полноправным его членом. Ему я задач нарезал столько, что хорошо, если с половиной справится.

Вспомнил ночной допрос, главарь едва не плакал, вся наглость испарилась:

— За что? Мы ведь тебе ничего плохого не сделали! Отпусти нас, пожалуйста! Забери все! Или просто убей! Только не отдавай тварям!

Я тогда не стал отвечать, что «ничего не сделали, потому что не хотели» и «не смогли», «не получилось» — это разные категории. Но бандиты пришлись кстати, учитывая, что узнал про Храна из обрывков бесед несостоявшихся убийц в ряды которых затесалась пассия дер Ингертоса, тот честный карьерист, и высоко метил. Поэтому оба отморозка должны были помочь ему раскрыть с десяток жестоких и кровавых преступлений. Пусть это станет еще одним небольшим кирпичом в успехе, а мне требовалось как можно больше лояльных стражей правопорядка. И желательно сидящих повыше. Их архивы, их знания о текущей обстановке, как и влияние в определенных жизненных ситуациях могли помочь.

— А дальше, что было? — спросил сотник, — Тут эрлглэрд Уолтер прилетал, такого нарасказывал. Затем дер Ингертос связывался с дер Вирго и со мной…

— Заметил восемь собак с погонщиками. Своих людей отправил в пятно. Этих уничтожил. Затем появилась одна из сущностей высшего призрачного жнеца Нерра таноса Ароноса, который устроил колоссальный взрыв, поэтому теперь дорога для караванов закрыта. Для расчистки потребуется очень много сил, средств и времени. Я чудом убил эту злобную ипостась. После боя появился летающий глаз или его проекция — ничем достать не смог, он поведал, кто на меня напал и почему, утверждал, что поставил какую-то метку, и вроде как может везде отыскать. Эрлглэрд сообщил, что любое убийство, совершенное мною, приведет к появлению второй сущности Жнеца. А так как я на нематериальном оптическом приборе поставил собственный герб при помощи родового кольца, вызвав лютый гнев визави, то, думаю, Уолтер близок к истине. Готовлюсь к встрече.