Но он хотя бы будет знать, что отомстил.

Когда Роджерс уже сидел в самолете и рассматривал сквозь иллюминатор облака, ему вдруг вспомнилась одна запись из дневника. В ней Баки упоминал на английском, что хотел бы увидеть небо. Потому что оно голубое и напоминает его, Стива, глаза.

Ближе к концу дневника Баки писал уже на чистом русском, что в России нет голубого неба, что там оно всегда серое, но был один трюк, которым пару раз ему удавалось обмануться: он смотрел на серое небо через отражение в ее глазах и видел голубое.

Стив прижался виском к стеклу, все еще рассматривая облака и по-разному формулируя в мыслях один и тот же вопрос, пробуя слова, тщательно выверяя значение каждого.

Этот вопрос он привез с собой в другой конец страны, вместе с двумя исписанными от первой до последней страницы, старыми, но бесценными в своем содержании дневниками, преодолевшими полмира и испытанными временем в семьдесят лет.

– Бак, какого цвета небо ты видишь?

Забавно, что именно 4-го июля на один день в году небо становилось разноцветным.