– Я хотел тебя позвать погулять в центр.

– А, слушай, извини, я сегодня не могу, я дедушке обещала помочь там.

– А, не вопрос, а когда тогда освободишься?

– Я сама не знаю, давай я тебе сама позвоню, хорошо?

– Да, хорошо.

– Ну, все тогда, пока.

– Пока.

Саня чувствовал себя кинутым, как будто Настя дала ему не свой номер, а какой-то инфоцыганки. Выйдя на балкон покурить, он стал наблюдать за происходящим на улице. Жизнь за окном шла своим чередом, машины бороздили улицы, люди шли по своим делам. Казалось, что вокруг все хорошо у всех, кроме Сани, которого сегодня продинамили.

Переодевшись, он вышел на улицу и направился проведать Тоху, ведь в районе часа ночи он пьяный за рулем крутил пятаки на центральной площади и чуть не влетел в памятник Ленину, а потом, отвезя Саню домой, поехал дальше кутить по полной. Саша достаточно быстро доехал на душном старом автобусе с грязными сидушками до Южного района. Он прошел мимо замусоренной лесополосы, в глаза бросилась забытая, разбитая «Волга». В детстве они с Тохой по приколу залезали в эту «Волгу». Зайдя к нему во двор, он удивился, что его черной БМВ нигде не наблюдалось. Наоборот, под окнами Тохи стояла красная Ауди А4 с мягкими игрушками под задним стеклом. Саня набрал 170 квартиру на домофоне, но никто не открывал. Он позвонил повторно, тишина. Набрал соседнюю квартиру, соврал, что он их сосед из 185, типа забыл ключи и все такое, и зашел в подъезд. Поднявшись на третий этаж, он стал барабанить в 170 квартиру. Тишина. Тоха в это время должен был быть еще дома, играть в комп. Спустя пять минут послышалось какое-то движение за дверью, было понятно, что человек смотрит в глазок и не открывает. Спустя секунд двадцать, дверь открылась. На пороге стоял измученный либо ночной гулянкой, либо вьетнамским пленом Тоха. Красные глаза смотрели на Саню, как будто для формальности, тело Тохи еще спало, волосы взъерошены, из одежды присутствовали один тапок и одни трусы.

– Ты на часы смотрел? – сказал Тоха невнятно

– Да, прикинь, уж полтретьего.

– И что? Это значит, что надо было долбиться ко мне, как ненормальный?

– Ладно, бро, сори, разговор есть.

– Залетай.

Они прошли в просторную, залитую светом, кухню. Саня плюхнулся на мягкий стул, а Тоха, открыв огромный холодильник, достал оттуда две бутылки холодного алкогольного коктейля и протянул одну другу, а вторую вскрыл об угол столешницы. Отпив полбутылки, он почувствовал прилив жизненных сил, даже его голос стал чуть бодрее.

– Че ты сидишь, как в военкомате, рассказывай давай.

– Короче, эта Настя, ну, к которой я вчера подкатывал, мне кажется, что она сливается. Я номер же вчера взял у нее, утром набрал ей, ну, позвал гулять, а она какую-то херню несет, какой-то дед, какая-то помощь. Ну, это же лажа по-любому, ты как думаешь?

Тоха, внимательно выслушав, отглотнул еще из бутылки, крякнул и с прищуром посмотрел на Сашу.

– Сань, вот ты мне скажи, может, я че не понимаю? Те, блин, че, баб мало, на кой хер тебе эта Волкова нужна? За ней только одни отбитые оффники гоняют, остальные на нее просто гоняют. Ты ведь нормальный пацан, я тебя одиннадцать лет уже знаю, вечно тебя на каких–то телок непонятных тянет. А кстати, видел аудюху красную во дворе?

Саня вопросительно посмотрел на него. Тоха отхлебнул и горлышком бутылки показал в направлении спальни. Саня повернулся в кресле, чтобы лучше видеть. Из коридора в спальню вела тропинка из женской одежды: начиная от джинсовки и заканчивая красным лифчиком у кровати. Из-под мятого одеяла торчала гладкая женская нога, видно было красивое бедро, по подушке были разбросаны длинные каштановые волосы.

– Ты когда их успеваешь уламывать? Я каждый раз поражаюсь.

– Тут две хитрости, друг мой. Эти девушки слабы на передок, ну, я имею в виду, подпитые, они очень лояльны, ну, и плюс мое обаяние конечно, – с улыбкой закончил Тоха и осушил бутылку.

– Да, скромности тебе не занимать. Погоди, а бэха твоя где? Я так и не понял, при чем здесь ауди?

– А, так вот, я недорассказал. Я, когда тебя до дома довез, поехал в Молотки обратно и там уже конкретно дал по трубам, просто в стельку улетел. Увидел эту кису, ну, слово за слово, пара коктейлей объединили наши мысли, и мы решили на моем бумере накрутить пару пятаков, но какие-то уроды вызвали ментов. Благо, что менты примчались, которые моего брата знают, поэтому договорился с ними. Короче, ключи и тачку забрали, сказали, что брату передадут, а мне пальчиком своим кривым пригрозили и уехали. Ну, я думал таксу вызывать, а тут эта заявляет, что она машине. Прикинь? Ей отец аудюху эту купил, он у нее в прокуратуре вроде где-то работает. Мы доехали до меня, ну, а тут я уже ее оформил. Саня, че она вытворяла, ты бы видел, я, короче, держу ее волосы, а она…

– Да все, хорош, задолбал, не трави душу, и так утро не задалось ни хрена, – прервал его Саня.

– Ладно, голодранец, допивай и поехали.

– Куда опять?

– Надо к брательнику в ментовку съездить, забрать мою малышку со стоянки, о, как раз ты поведешь, у тебя же права, по-моему, были.

– Были, но я по городу-то почти не ездил за рулем.

– Да ты не ссы, я подскажу че куда нажимать, от меня просто несет, как от токаря после получки, тормознут – прав лишат и все.

– Я так-то вообще вчера тоже пил.

– Я тебя умоляю, че ты там пил? У меня племяшка десятилетняя, и та больше на Новый Год закидывает. Собирайся, погнали.

– Я-то собран, это ты в трусах еще.

– А, ну, да. Ну, сейчас, я тогда десять минут и выходим.

– А подруга твоя?

– Какая? А, эта… Ну, встанет, приготовит что-нибудь, а то что это за женщина, которая готовить не умеет?

Они вышли из подъезда, сели в красную ауди и направились в сторону отдела полиции по Петровскому району. Саня вел машину как можно осторожнее, Тоха в свою очередь сидел как на курорте и курил в открытое окно. Подъехали к полицейскому участку, Саня увидел старое, обшарпанное двухэтажное здание с облупившейся штукатуркой и проступавшей из-под нее кирпичной кладкой. На контрольно–пропускном пункте у них потребовали документы. Саня предъявил водительские права, а Тоха предъявил звонок брату, и их пропустили. В маленьком дворике отдела стоял доисторический уазик с облезлой надписью "милиция", к грязному колесу был прислонен калаш, а у открытого капота крутился с засученными рукавами сотрудник полиции. В здании в глаза сразу бросалась большая клетка с металлической калиткой на замке, так называемый "обезьянник", в котором сидели какой-то подросток и скорее всего бомж, так как вонища стояла дикая. Друзья скорее прошли дальше по коридору. От кабинетов складывалось ощущение, что там специально не делают ремонт, чтобы здание и помещения сохраняли антураж отдела из 90–х годов. Вдоль коридора стояли старые деревянные кресла с закинутыми сидушками, старый дырявый линолеум доживал свой век, в кабинетах стояла старая мебель, но уже были вроде новые компьютеры. Дойдя до нужного кабинета, Тоха постучал и, не дождавшись ответа, открыл дверь и вошел. За столом, загруженным бумагами, сидел парень лет двадцати семи в расстёгнутом полицейском кителе с капитанскими погонами, дружелюбного настроя на его лице не проглядывалось. Вместо приветствия он приказным, но тихим тоном обратился к Тохе: