— Что тебе наговорили обо мне, Ирина?

— Ничего такого, о чём не знали бы вы сами, Валерий.

— А можно просто Валера?

— Нет. Может, ещё «Герман»? — Ирину несло, но она уже не хотела заботиться о приличиях.

Этот человек её достал. Он выводил её из равновесия, выбивал из колеи.

Валерий усмехнулся, но ничего не ответил. Дерзкая девчонка очень нравилась ему, и чем больше дерзила, тем сильнее нравилась. Конечно, не такая уже и девчонка, но моложе его на одиннадцать лет, это факт. Ему на тот момент было тридцать девять.

— Вижу, что наговорили. Так я и знал. Расскажи мне. Я злой и страшный серый волк? Да?

— Что именно рассказать? Ну если вкратце, то при желании вы легко можете сделать так, что дома я не появлюсь уже сегодня. И не появлюсь вообще. Для вас это как два пальца об асфальт.

— Фу, как некрасиво, Иринка!

«Иринка?! Этот тип совсем обнаглел!».

— За что купила, за то и продаю.

— Наш городишко всё ещё живёт категориями семилетней давности. Я давно ушёл в бизнес. Я коммерсант.

— Скажите ещё, честный и законопослушный коммерсант, ага?

— Почти.

— Ну почти, да? «So-so», как говорят англичане. Почти честный — это нечто новое! — рассмеялась Ирина и остановилась. — Всё, мы пришли. Спасибо, что проводили.

— Подожди, Иринка! Я хочу, чтобы мы встретились… Не так, не на ходу. Посидели бы в ресторане, поговорили спокойно. Просто пойми: я всё равно не отстану от тебя, так уж получилось. Прими это как данность. Ты мне очень нравишься, а я привык получать всё, что мне нравится. Конечно, ты можешь играть со мной в эти игры, изображая недотрогу. Отчего бы не поиграть? Я азартен. Но финал закономерен и предопределён.

— Ну да, ну да, Валерий. В вашем коммерсантском деле от скромности не умирают, и вы явно не исключение. Однако с удовольствием вас разочарую. Не выйдет на этот раз никакого закономерного финала. Я замужем, Валерий, и не хожу в ресторан ни с кем, кроме мужа.

— Всё когда-то происходит впервые, Иринка!

— Вот и я о том же, Валерий. Думаю, вы достаточно быстро найдёте объект для приложения своего коммерсантского обаяния и своей наглой напористости.

— Это ты так завуалированно меня послала, Иринка?

— Рада, что с сотого раза вы поняли.

— А я говорил не о себе, а о тебе. Всегда ходила в ресторан с мужем, но настанет день, когда пойдёшь со мной.

— Нет. Это не мой случай.

— Нет?

— Нет. Что теперь сделаете?

— Ну вот, ты опять! Ничего не сделаю. Я знаю, что всё равно получу тебя рано или поздно. Чем труднее ожидание, тем слаще победа. Учти это.

— Вот это вряд ли. Я не поклонница бригадного подряда, а у вас, помимо официальной жены и двух детей, есть ещё несколько неофициальных жён и детей.

— А вот это неправда!

— Что именно?

— Детей у меня только двое, две дочери, и родила их жена.

— То есть, в остальном всё верно? Ну тогда я спокойна, бросаю вас не на произвол судьбы, выбор у вас богатый.

— Я не хочу богатый выбор. Я хочу тебя.

— Ничем не могу помочь! Прощайте!

Ирина быстро пошла к подъезду, почти побежала. Валерий смотрел ей вслед. Хотел увидеть, как она выбросит цветы. Но Ирина не выбросила, у неё не поднялась рука уничтожить такую красоту.

Улыбнувшись, Валерий пошёл обратно. Во дворе поликлиники осталась его машина. А Ирина соврала дома, что букет подарили благодарные пациенты. Тогда, в конце девяностых, дарение медицинским работникам цветов и конфет ещё не считалось предосудительным.

После того, как Валерий проводил Ирину, наступило затишье. В первые несколько дней Ирина ещё выходила из поликлиники, озираясь и опасаясь нового визита «Германа», а потом постепенно успокоилась. Она же не знала, что её новоявленный поклонник просто улетел отдыхать с семьёй, а вовсе не передумал.

* * * * * * *

Спустя две недели спокойствия, какой-то парень принёс Ирине на работу шикарный дорогой букет. От кого — не сказал, записки тоже не было. Хотя Ирине почему-то сразу стало ясно, кто прислал цветы. Она поставила их в вазу; домой, естественно, не забрала.

Через три дня цветы принесли снова. Ещё через три дня опять. Потом к цветам стали прилагаться дорогие конфеты или элитный шоколад. Цветы Ирина оставляла на работе, а конфеты и шоколад отдавала к чаепитиям на общий стол. Она очень злилась, но сам даритель не объявлялся, потому высказать претензии было некому. Не станет же она сама разыскивать Валерия, чтобы предъявить ему!