Не знаю, чего я ждала, но определенно чего-то. А сейчас какое-то опустошение накатило, как будто, солнце скрылось, и стало холодно, неуютно. Присутствие этого мужчины хотя бы на полчаса скрасило мою унылую реальность. Наше с ним легкое противостояние завело меня, заинтриговало, вызвало бурю эмоций. Познав это неизведанное для меня чувство азарта, предвкушения чего-то, что не случилось, я ощущаю горькое послевкусие разочарования и скуки. И как теперь дожить до конца смены? Мне определенно нужна передышка.

Интересно, сколько красавчик оставил чаевых и сделал ли это вообще? Руки чешутся заглянуть в кожаную книжечку, но удовлетворить свое любопытство позволено только на кассе – очередное правило. Лечу на всех парусах вниз, прихватив грязную посуду и приняв парочку заказов. Расправившись со всеми делами, подхожу к кассе и едва не схожу с ума от нетерпения, пока Любка рассчитывает других посетителей.

Черт, давай же быстрее, курица ты заторможенная! – мысленно тороплю ее, пританцовывая на месте. Молюсь, чтобы не подошла Змеища, а то обломает всю малину. Любка-то хоть ничего и не говорит, но уже поглядывает удивленно. Она молча берет счет и отбивает. А затем присвистывает:

– Поздравляю, Токорева! Побила Беляевский рекорд.

Я обомлела. Стоит пояснить, у нас-официантов в работе есть мотивирующий момент – кто больше чаевых получит, как за один раз, так и за весь день. Пока лидерство было у Беляева в обоих категориях, но, кажется, все изменилось. Елы-палы! Это что же получается? Блондинчик мне чаевых оставил больше трех тысяч?

От такой новости у меня чуть эйфорический припадок не случился. Ну, что за мужчина?! За час перевернул все в моей душе с ног на голову. И даже исчезнуть сумел красиво. А может, он просто про сдачу забыл, а я идиотка радуюсь? – подкидывает ложку дегтя внутренний голосок. Я морщусь и отмахиваюсь —такие мужчины, как он, ничего не забывают, а уж тем более, когда это касается материального вопроса. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

Последующие часы прошли легко. Мое настроение было лучше некуда, и ничто уже не могло его испортить. Хотелось смеяться и танцевать, чего я, кстати, уже давно не делала. А еще мне хотелось вновь увидеть этого мужчину, чтобы просто спросить его имя и поблагодарить за… За чаевые? Нет. За то, что вернул мне состояние какой-то беззаботности и забытой беспричинной радости, как будто и проблем в моей жизни нет, и не было.

Вот так и пролетела смена на позитивной волне. Коллеги смотрели на меня: кто удивленно, кто скептически. Алла, заметив мое состояние, пару раз со снисходительной улыбочкой напоминала, что у меня сегодня штраф в размере семисот рублей, пытаясь тем самым испортить настроение. Но мне было глубоко фиолетово. Так и хотелось показать ей «fuck», да приправить смачными словами: «Выкуси зараза, я на фрилансе! На антивирусе имени…» Увы, имени не знаю, а хочется, страшно как!

Пока переодеваюсь, гадаю, каким именем его могли наградить родители. Если отталкиваться от того, что на вид ему лет тридцать или чуть больше, то в те времена чаще называли мальчиков либо Эдуардами, либо Сержами, либо Сашками.

Вот, кстати, Александр ему очень даже подходит – звучное такое, само за себя говорящее: победитель, завоеватель, в общем, мужик с большой буквы.

Мне становится смешно. Боже, какая дребедень! Впрочем, ничего удивительного: отпахав две смены и не такое в голову может прийти. А его имя я обязательно узнаю. У меня теперь особый интерес – вдруг все же угадала. Вероятность, конечно, мала, но чем черт не шутит. Если да – повеселюсь. Может, даже в экстрасенсорику ударюсь, а то вдруг у меня талант пропадает, а я тут столы тру да реверансы каждому вошедшему отпускаю вместе с предупредительными улыбочками.

Удивительно, но за всеми этими глупостями, я совсем не заметила как оказалась на улице. Правда, окликнувший меня, Стас вернул с небес на землю. Хорошего понемногу, как говорится. Тяжело вздохнув, останавливаюсь и скривившись, наблюдаю, как Беляев жизнерадостно летит ко мне на всех парусах. Чтоб его… привязался же!

– Янка, а ты че не подождала-то, поздно ведь уже? – пыхтит он, останавливаясь рядом.

А вот догадайся с трех раз, балбес. Забавно было бы, глянуть на его физиономию, скажи я это вслух. Однако ты, Яночка, вошла в раш, пора бы и придержать коней. Но моя вредная натура не внимает голосу разума, поэтому язвительно произношу:

– А ты, как погляжу, в телохранители ко мне записался.

Беляев оторопел, не зная, что сказать, но тут же нацепил непроницаемую маску. Поправил свои, намазанные гелем, волосы, хотя прическа была идеальной. Этот жест в очередной раз убеждал, что все эти «недоголубки» меня не привлекают. С мужчиной женщина должна чувствовать себя защищенной и уверенной. А какая уж тут уверенность, когда у него маникюр лучше моего?

– А ты против? – улыбнулся Стасон, по всей видимости, соблазнительно, приобняв меня за плечи. Только этого не хватало, а ведь какой хороший день был!

Осторожно высвобождаюсь из навязанных объятий и не сдерживая раздражения, приторным голоском цежу:

– Нет, не против, если ты будешь выполнять свои «обязанности» молча.

Беляев побледнел и остановился. Похоже, мой ответ был из разряда тех самых трезвящих оплеух, и парню это не понравилось. Я, честно, и сама не в восторге от собственной грубости. Без поддержки Стаса в гадюшнике будет совсем не просто. А с другой стороны, я же ему ясно дала понять еще вначале, что ничего не получится, так что сам виноват!