– На нашей территории точно не было. На территории лундариан тоже, думаю, они бы упомянули это. Фрэганам мы отправили запрос, ну а остальных пусть по линии министерства иностранных дел спросят. Впрочем, мне кажется, лундариане это уже сделали и если получат какие-то новые данные, то поделятся и с нами. Иначе вообще никаких данных не прислали бы изначально.

– Согласен с твоей оценкой. Думаю, лундариане очень обеспокоены этим случаем, иначе никакой информации мы бы не получили, тут ты прав. А может они просто взбесились вторжением в их систему? – предположил Палермо.

– Сомневаюсь, что дело тут в этом. Они бы уничтожили нарушителя и никому не сказали. Либо похвастались на весь Млечный Путь, да ещё и пригрозили бы всяческими карами. Ну а то, что сумело вызвать беспокойство у лундариан, – Наварро прервался и посмотрел на президента.

– Должно беспокоить и нас, – без запинки продолжил тот.

Глава 4

«Айзек Азимов» вышел из гиперпространства в 5,7 миллиардах километров от Корлейна. Масса звезды в этой системе была примерно равна массе Солнца, поэтому и расстояние до гиперграницы отличалось всего лишь на сотню миллионов километров. До планеты корабль должен был добраться менее чем за три дня.

Гиперпространственный привод, который использовал тёмную энергию, сделал возможным путешествия к другим звёздам. И даже галактикам, если они находились не слишком далеко. Когда корабль задействовал гиперпривод, он моментально достигал скорости 110 000 световой. Следующие сутки он разгонялся до 360 000 световой, после чего ускорение прекращалось. Никто не знал, почему именно такие значения и можно ли преодолеть барьер. Было много рассуждений, предположений и теоретических моделей, но все они опровергались реальными экспериментами. Но возможность путешествовать со скоростью 360 000 световой в масштабах одной галактики была достаточной. Даже если это такая крупная галактика как Млечный Путь, которую от края до края можно было пересечь за 3,5 месяца.

В гиперпространстве время не замедлялось, специальная теория относительности здесь не работала. Никаких препятствий и ориентиров там тоже не было, была лишь сплошная темнота. Если корабль летел по уже известному маршруту, проблем не было. Если маршрут был новый, приходилось периодически выходить в обычное пространство для ориентирования. Время выхода из гиперпространства рассчитывалось с точностью до двадцатого знака после запятой. Это было необходимо, ведь малейший промах мог означать ошибку в десятки и сотни миллиардов километров. Программа, которая делала расчёты, была невероятно сложной, ведь галактики, звёзды, да вообщё всё во Вселенной находится в непрерывном движении.

Учёные не могли объяснить и наличие гиперграницы. Это была сфера, которая находилась на некотором удалении от звезды. Это расстояние могло быть как значительным, так и относительно небольшим и зависело от массы звезды. Например, для Солнечной системы это было 5,8 миллиарда километров. Больше перигелия орбиты Плутона, но меньше апогелия. Если перед включением гиперпривода не выйти за пределы этой сферы, то корабль рисковал попросту исчезнуть. Куда – неизвестно. Путём экспериментов с автоматическими кораблями собрали статистику и нашли закономерности. Получилось очень занятно.

В Солнечной системе на расстоянии 5,7 миллиардов километров от Солнца шанс исчезнуть был сто процентов. На расстоянии 5,75 миллиардов километров шанс был уже пятьдесят процентов. А если удалиться на 5,8 миллиардов километров и больше, то шанс был нулевым. Существование этой гиперграницы было серьезным ограничением: до любой планеты приходилось лететь очень долго. Да, к тому времени, как был создан гиперпространственный привод, космические корабли уже имели термоядерные двигатели третьего поколения. Они были компактные, им не требовались большие объемы топлива. Поэтому они могли поддерживать ускорение сутками. Но даже при таких условиях путешествие до гиперграницы (или от неё до планеты) занимало долгие месяцы.

Всё изменилось после создания компенсатора инерции, который позволял развивать ускорения в сотни g. То есть, ускорятся на несколько километров в секунду за секунду. Это был огромный скачок, теперь кораблю требовались не месяцы, а дни. «Айзек Азимов», который купил Миллер, мог поддерживать ускорение в 350g. Всего за час он достигал скорости 12350 километров в секунду. Теоретически 0,99 световой он мог достичь за сутки.

Но до таких скоростей никто не разгонялся, в этом не было нужды по двум причинам. Во-первых, термоядерный двигатель для поддержки такого ускорения расходовал очень много топлива. Запасы топлива на «Азимове» могли позволить им ускориться до 0,8 световой, но после этого оно бы закончились. И корабль уже не сможет погасить скорость, ведь топливо требуется и для торможения. Во-вторых, любому кораблю после набора скорости нужно её погасить, что требует такого же времени, как и ускорение. Да, в теории «Азимов» мог достигнуть Корлейна примерно за 20 часов. Для этого ему нужно было десять часов ускоряться и потом сразу десять часов тормозить. Но экономически жечь такое количество топлива было совсем невыгодным делом. Обычно корабли разгонялись два, три, максимум четыре часа, после чего отключали двигатель.

Роберт Миллер сидел в центре управления (который многие по старинке называли рубкой) за спиной Чона и разглядывал экран компьютера. Со стороны казалось, что он скучает, но это было не так. В действительности он размышлял, что делать дальше, после того как они продадут алкоголь на Корлейне. Даже после его продажи у них не будет денег для покупки груза в достаточном количестве. В таком, которое сделает дальний перелет действительно прибыльным.

По своей натуре Роб был мечтателем и даже авантюристом. Зачастую это помогало ему находить нестандартные решения, но иногда ставило в тупик. Особенно тогда, когда он начинал что-то делать, не имея плана. В этот раз было именно так, сейчас он даже немного жалел, что всё произошло так быстро. Нужно было задержаться на Земле ещё на несколько недель, тщательно обдумать дальнейшие действия. После продажи груза у него на руках должно быть около полумиллиона, что несущественно. Только полная заправка корабля стоит не меньше ста тысяч, есть и другие мелкие расходы. Миллер подозревал, что Фёдор прекрасно понимал ситуацию, но специально молчал. Хотел посмотреть, что придумает его друг и капитан, как он выйдет из этого положения.