— Ну привет, коль не шутишь. — отзывается со смехом Вика. — Чего у тебя там? Рассказывай!

— Расскажу, как только ты мне на пару вопросов ответишь.

— Эй! Это моя прерогатива вопросы задавать! — раздаётся смех в возмущённом голосе.

И хотела бы я ей рассказать, ведь кроме Вики и Артёма у меня, по сути, никого нет. Никого, с кем можно было бы поделиться. Есть такие мамы, которые всегда поймут, и папы, которые поддержат. Жаль, не у меня.

— Тебе Арипов нравится? — спрашиваю на выдохе.

— Свихнулась, что ли, Миронова? — вроде как искренне возмущается, но меня не берёт.

Не знаю, как ей раньше удавалось это скрывать, но сегодня спалилась с потрохами. Кажется, я уже говорила, что собираюсь оторваться на ней по полной за то, что она мне душу наизнанку выкручивала?

— Значит, меня к Северову на всех парусах толкала, а сама в кусты? — выписываю голосом маньяка из фильма "Я знаю, что вы делали прошлым летом".

— В смысле, блин, в кусты? Не нравится он мне! Чушь не пари, Насть!

— Викусь, ты, кажись, кое-что забыла.

— Удиви.

— Может и плохой, но я менталист. А ты себя выдала по всем фронтам.

— И когда это? — шипит с плохо скрываемым шоком.

— Возле "Панды". Когда психовать начала.

— Всё, Настюх, фигню несёшь. Вырубай эту дичь.

Ага, сейчас же. Не выйдет, Вика. Вижу цель — не вижу преград.

— Взаимно, Вик. Хватит дуру из меня делать. Даже Тёма заметил.

— Тёма? — буквально вижу, как она брови поднимает. Не канает.

— С темы не съезжай. Отвечу твоим же вопросом: мы подруги или как?

— Подруги. Но всё сложно, Насть. — выдаёт несвойственно для неё задушено.

— А у меня с Северовым просто?

— Да, нравится он мне. Сама не понимаю, когда и как это случилось, но тут поняла, что цепляет и сильно. Блин, ну не может же быть, что я в этого бабника втюрилась?! — то ли спрашивает, то ли утверждает.

— Если что, у Артёма репутация похлеще, чем у Антона будет, но я же умудрилась.

— Да твою же!.. — остальное неразборчиво шипит, но судя по отдельным словам, неплохо так с матами перегибает. — Но как, блин?!

— А вот и чёрт его знает как, но выходит то… — подбираю слова, но когда ничего не получается. — То, что выходит.

Смеёмся вместе. Вот помогла, так помогла. Ну да, с опытом в любовных делах у меня совсем плохо.

— Подожди, Вик! — выбиваю, когда телефон коротко вибрирует у уха.

Сердце подпрыгивает раньше, чем читаю сообщение.

Артём Северов: Свалить можешь?

Сердце вскачь, когда отвечаю.

Настя Миронова: Родители внизу.

Артём Северов: Скучаю, блядь, как ненормальный. Таскает. Увидеть хочу.

Блин, Тёма, не добивай меня, и так из последних держусь.

— Насть, ты там куда пропала? — раздаётся в трубке.

Я уже напрочь забыла о том, что на связи с подругой.

— Вик, я сейчас собираюсь сделать, наверное, самую большую глупость в жизни. — едва шиплю, боясь, что кто-то услышит.

— Какую ещё глупость?

— Артём написал. Я из дома собираюсь сбежать. Предки внизу.

— И как?

— В окно!

— Совсем больная?!

— Абсолютно и безвозвратно! — опять смех. — До завтра, Вик.

— Расскажешь?

Ничего не успеваю ответить, потому что уже сбрасываю звонок и пишу Северову.

Настя Миронова: На машине не вариант, родители в гостиной.

Ответ прилетает мгновенно.

Артём Северов: Я возле твоего дома.

Не заботясь о том, что могу напороться на своих, выбегаю из комнаты прямо в футболке своего парня. Влетаю в дверь гостевой спальни, что напротив, и выглядываю в окно. Машины под окнами не наблюдаю, но в тени под листвой мелькает экран мобильного. Видимо, Север видит меня через стекло и маячит телефоном. Вглядываюсь в едва различимый в темноте силуэт. Сердце колотится как оголтелое. Дышу через раз, когда пишу.

Настя Миронова: В начале улицы есть заезд. Можешь подъехать сзади дома?

Артём Северов: Считай, уже там.

Возвращаюсь и натягиваю первые попавшиеся штаны. Ими оказываются обтягивающие лосины, но мне не до того. Накидываю спортивную кофту и бросаю в карман мобильный и ключи. Хватаюсь за кроссовки, но потом связываю шнурки между собой и перекидываю через плечо. Для того, что я собираюсь сделать, обувь лишняя. Вылезаю в открытое окно и, прилипнув к стене, проползаю по тонкому парапету. Бросаю быстрый взгляд на грунтовую дорогу, по которой подъезжает Мерседес без света. На какое-то мгновение замираю, но когда дверь распахивается и появляется Тёма, выдыхаю. Хватаюсь за ветку почти столетнего дуба и благодарю маму за то, что она его так любит.