Помимо нас там много кто ещё выступал, чтобы как-то разветритьокустику кафе. Мы были пока что одни, кто должен выступать сегодня.

Мы разговаривали за вкусным коктейлем, как любили позависать в нашем любимом кафе.

– Помните, как мы обожали тут устраивать дни рождения!? – проговорила Спрингл.

– О да! – согласился Вибон, – А помнишь выпускной?

– Ага! Помню как мы выступали в тот печальный вечер и помню Кошмара с Эннардом.

– Ага, – согласился с ними Спрингтрап, отпив коктейль с киви, – интересно, а где они?

– Кошмар вроде уехал в Москварнию, а вот Эннард не помню куда.

– Эннард разве не в Фнарии? – спросил Голд.

– Ах да! Он там режиссером работает!

Эннард и Кошмар были нашими одноклассниками, когда мы учились ещё в школе. Кошмар сочинял у нас песни и тоже барабанил на барабанах, а вот Эннард был трубачом. Но после выпускного Кошмар очень полюбил рэп и уехал в Москварнию, чтобы развивать свой рэп-талант.Эннард уехал, потому что мечтал быть режиссером, кем он естественно и стал.

Вдруг в кафе зашли три девушки. Они были довольно милыми с моей стороны. Видимо так посчитал и Ви, так как он с одной девчонки глаз не сводил. А мне пришлось, потому что Фрэд обратился ко мне:

– Вики, а помнишь, как мы на твоём дне рождения ссыграли первую рок-песню?

– Конечно помню, – сказала я, – помню даже какую.

– Как тут не запомнить, – проговорил Бонни, – меня на том дне рождения стошнило от брокколей.

– Ха-ха! И не только тебя одного, – проговорили лисы хором, а потом Виля обратился к Ви, – нас всех стошнило от той уродской капусты, да Ви?

Тот не ответил. Он краем глаза наблюдал за новоприбывшей девчонкой. Она была в шоколадной толстовке, серых джинсах и красной шапочке. Она была милой: тело имело красивую форму, круглые бёдра и грудь, блондинистые волосы, что коротко лежали по плечам из под шапочки, ноги худые, а глаза голубые. Ротик напоминал, как у Пикачу, а розовые щёки сочетались с её розовым портфелем. Милашка.

Вибон отвлекся, когда Виля начал дёргать его из стороны в сторону. Когда тот обратил на нас внимание, то Спрингтрап начал первым:

– Вибон, я конечно понимаю, что ты втюрился в ту милашку, но можно хотя бы слышать нас пол ухом. Мы тут не зря собрались, чтобы на девчонок попялиться!

– Ничего я не втюрился, – начал отмазываться Ви, – просто напоминает мне кого-то.

– Ага, ври больше, – начал Фокси, – не стесняйся, все свои, скажи что она тебе понравилась. У тебя такой взгляд на неё, да и покраснел ты.

Он и правда покраснел. Мне было бы стыдно, если бы кто-то заметил, как я бы пялилась на Фрэда, что он мне нравиться. И походу я понимала его лучше, чем его брат.

– Ну да, она мне нравиться. Милая девушка.

– Может попробуем с ними подружиться? – проговорила Спрингл, – много друзей, это хорошо.

– Ага, я согласен, – согласился с ней Голд, как всегда.

– После выступления обязательно попробуем, – проговорила я, поглядев в их сторону.

Они продолжали смеяться, шептаться и поглядывать на нас. Вторая девчонка была в бежевом топе, на котором был принт в виде пульса с сердцем, в шортах из светлых джинс. Белая лисичка с розовой мордочкой ласково поглядывала жёлтыми глазками. Красная помада круто сочеталась с её красными щеками.

А третья была куклой. Синие волосы были заплетены в пучок, синий топ, что скрывался чёрной джинсовкой, смотрелись красиво с её сиреневой мини-юбкой, а синие туфли соответствовали её розовым глазам.

Девушки были прекрасны собой. К ним подошли ещё две девчонки, но я не успела их разглядеть, так как Фрэд резко схватил меня и быстро потащил за занавес, на котором мы должны выступать. Все ребята уже расположились по местам. Мои барабаны как обычно стояли слева, около середины сцены на заднем месте. Рядом со мной был Бонни. Он подключал бас-гитару к гарнитуре. С другой стороны расположились Голд, Ви и Спрингл. Фрэд, Виля и Спрингтрап обсуждали с Фокси, как их надо заснять на ноутбук и после лис тут же скрылся за занавесом, попав обратно в зал. Видимо он пошёл настраивать ноутбук, чтобы начать запись, что будет распространяться по фнаф тубу.

Фрэд повернулся к нам и снова проговорил наш план выступления. Но я особо уже не хотела слушать этот план, потому что я запомнила его уже наизусть. Мне нравился его голос: средний баритон, юнный, словно ему девятнадцать и для меня он был нежным и брутальным. Пока он снова всем объяснял, я обвороженновслушывалась в его голос. Но он был не долгим, так как нас уже представлял Фокси.

– Всем привет, дамы и господа!

Голос Фокси всегда был звонким и чётким, поэтому он всегда представлял нас публике.