— Аллегаторного типа, ага, — блеснул эрудиций я.

Занятый делом Леха перестал напоминать алкаша и превратился в занятого любимым делом профессионала. Открыл капот и рассказал то, что я и так знал: свечи, промывка карбюратора, замена прокладок и всех фильтров, всех масел, в том числе в коробке и заднем мосту, забрал у меня тетрадь и написал список необходимого, довольно длинный.

Где все это доставать в нынешних условиях, я представлял смутно. Когда обзавелся транспортом, достаточно было поехать на авторынок, позже — в магазин, еще позже — заказать в интернете. А сейчас? Ехать на авторынок? Но есть ли там хоть что-то при нынешнем тотальном дефиците? Или придется из Москвы везти?

Жидкости точно есть, «Победа» — машина неприхотливая…

— А ты знаешь, почему «Победа»? — спросил ковыряющийся под капотом Каналья.

— Да, летом сорок пятого Сталину представили модель, приуроченную ко Дню Победы. Отсюда и название.

— Ха! — воскликнул Каналья и распрямился, чуть башкой не треснулся, обернулся ко мне: — Откуда знаешь?

— Читал где-то, — пожал плечами я. — Причем версий было две: шесть цилиндров и четыре. Он дал добро на четыре, и машина пошла в производство. Это — третья серия.

— Ай, толковый ты пацан! — Каналья сразу возлюбил меня, зауважал и стал считать своим.

— Дядь Леша, а водить ты меня научишь?

— Если Эльза Марковна разрешит, почему бы и нет? — воспрянул он. — Хорошая машина. Починить ее несложно, но это займет время. — Каналья пнул колесо. — Резину полностью менять, покрышкам конец вместе с камерами, они квадратные. Ходовку позже проверю, прежде машину нужно завести. Ну да, еще ж аккумулятор!

— Спасибо. — Я тоже заглянул под капот.

Каналья воспользовался случаем и стал рассказывать о внутреннем устройстве автомобиля. За этим занятием нас и застала бабушка.

— Мальчики, кушать хотите? Будете котлеты с молодой картошечкой, или еще нужно время?

— Да все ясно, — сказал Каналья, и я показал бабушке список, она покачала головой.

— Где ж мы деньги-то возьмем?

— Возьмем, — уверил ее я. — Теперь — так точно найдем.

Мы сели за столом в летней кухне, бабушка налила себе и Лехе самогонки, чокнулись, он выпил, скривился, как будто хлебнул чистого спирта, а вот на еду налег, как потерпевший. Съел две порции, выпить даже не попросил. И домой ушел почти трезвым, забыв про бутылку самогона, что было странно.

Только я собрался ехать в Николаевку, как отзвонилась мама, отчиталась, что сегодня они заработали двадцать шесть тысяч, и я попросил ее перед отъездом взять партию кофе, если точнее — двадцать четыре пачки, дед знает, где его достать.

Она передала трубку деду, и он, почуяв деньги, захотел работать и не против был получать товар каждый день, кроме понедельника, пообещал помочь маме с кофе. Я боялся, что он захочет вернуть вложенное и откажется закупать кофе, ведь у него нет никаких гарантий, что, потеряв заинтересованность в нем, новоявленные родственники его не кинут, но дед решил рискнуть.

Взяв сумму, занятую у Каретниковых, и оставив все деньги у бабушки, я отправился домой.

В автобус я сел в девять. Навстречу как раз ехал из центра знакомый ЛАЗ, и я увидел Юрчика, выходящего на остановке.

В десять вечера уже в Николаевке я звонил в дверь Илюхиной квартиры. Открыл Леонид Эдуардович. Выходит, Илюха так обиделся, что даже не вышел ко мне?

— Илья принимает душ, — развеял мои опасения хозяин дома. — Он рассказал, что с твоей мамой все в порядке, я очень рад.

Я положил тридцать долларов на тумбочку возле телефона.

— Спасибо огромное! Вы меня спасли

Мужчина покрутил в руках зеленые купюры.

— По курсу, — сказал я. — Чтобы их не съела инфляция, я перевел все в доллары.

— Разумно, — кивнул он.

— И вам советую все рубли перевести в доллары. Потому что сейчас это, — я кивнул на баксы, — тридцать тысяч, а осенью будет сорок, зимой еще больше.

— Ты ведь не обязан делать нам хорошо и выгодно, — проговорил Каретников задумчиво. — Но делаешь это.

— Потому что вы — мои друзья, и так правильно…

Открылась дверь в ванную, оттуда вышел Илья, остановил на мне взгляд, и Каретников-старший ретировался в зал, где бормотал телевизор, доносился смех тети Лоры и еще чей-то.

— Алиса так и не появилась, — отчитался он, кивнул в сторону кухни.

Я вошел туда и поделился соображениями:

— Когда ты ушел, я на рынке завербовал беспризорных детей. Дал им задание узнать про маньяка, и не появилась ли новенькая среди бродяжек. — Я положил на стол фотографии Алисы. — Отец отказался сделать фоторобот, где она с каре. Но можно попросить Борю, что я и собираюсь сделать. Завтра поеду, раздам рисунки, пусть ищут. Если она в городе, ее быстро найдут.