– Не суди по внешности, Энди. Это человек с мозгами и воображением.

– Да такому в психушке место с его воображением! А ты – идиот! – заорал Энди на Десмонда. – Кретин! Лучше бы я имел дело с Айзеком.

– Эрон – не человек бизнеса. Ты не нашёл бы общий язык с ним…

– Заткнись! Ты – недоумок! Я думал, что тебе нужна моя помощь, поскольку никто не пойдёт, при нынешнем раскладе, в пайщики твоей фирме. Но ты губишь всё на корню своими куриными мозгами!

– Ты – неблагодарная свинья, Энди. Мне стоило больших трудов отыскать этого парня в миллионном городе, – соврал Десмонд, огрызаясь.

– Поговори ещё у меня!

– Хорошо, мы оба вспылили. Я найду другого.

– Уж постарайся. В твоих же интересах. Я пробуду здесь ещё неделю. Не больше.

Через день Десмонд узнал, что участники экономической конференции, на которую приехал Хоумер, приглашены на руфтоп-парти – вечеринку на плоской крыше отеля. Поскольку крыша была весьма просторной, администрация гостиницы приглашала заодно и других гостей, чтобы не пропадали места. Хатчинсон подумал, что это было бы удобным моментом переговорить с Энди о слиянии с его компанией в более мирной обстановке. Десмонд был склонен к дешёвым эффектам и верил в свою счастливую звезду, а потому решил взять с собой незнакомого журналиста. При этом Десмонд, по возможности, старался углубиться в деятельность разработчиков нефтеносных песков Канады и даже преуспел в этом. Он приготовил для Энди массу информации об их разработках и планах. Линда же, умело направляла деятельность Рафлсона на расследование прошлого богатого китайца. Впрочем, всё это она добросовестно согласовала с братом. Между делом, она общалась с удивительным, романтичным Дастином и полностью поддалась его очарованию. Он же старался, как только мог, подготовить досье китайца. В тот вечер они встретились в центре города в ресторанчике «Флайинг пиг» (летящая свинья) близ известных ванкуверских Паровых часов. Дастин пришёл заранее и успел набрать градус для поднятия настроения, в предвкушении встречи с златокудрой «Анной». Вдруг он заметил, как его сосед, ражий детина-мулат, придирался к хилому пьянчужке-соседу:

– Ты хочешь сказать, придурок, что «Музхэд (голова лося) лагер» лучше «Кинг фишера» (зимородок)? Могу угостить за свой счёт – сравнишь. Такого пива во всей стране не сыщешь – только здесь. Лови момент, олух! Что? Брезгуешь из моего стакана? Извинись, придурок! Иначе худо будет!

– Да не говорил я этого, будет тебе, – вяло защищался сосед.

В следующий миг Дастин уже не контролировал себя:

– Твой «Зимородок» – сущая моча! – прокричал он. – Всякое пиво – моча, а «Кинг фишер» – хуже, чем моча диабетика!

– Потухни, хлюпик. Покайся в своих словах, покуда ты не получил в челюсть. Станешь у меня отныне только «Корону» мексиканскую 1 через трубочку хлебать – пойло для таких, как ты. На фаготе заиграешь! – расхохотался пьяный здоровяк.

Дастин и не ведал о том, в ряде стран до 1990-х годов пиво «Корона» почему-то считалось напитком для гомосексуалистов. В Мексике об этом большинство и не предполагало.

– Никакая ты не горилла, а зимородок паршивый! – возбуждал боевой дух Дастин, хрипло выкрикивая дерзости.

Через секунду он порывисто шагнул навстречу громиле. Порывистые движения Дастина, расшвыривающего стулья на пути, удивили присутствующих: «видно этот щупловатый парень владеет секретами единоборств…» Детина грузно шагнул в сторону наглеца, посмевшего непочтительно отозваться о «Зимородке». Соседи по стойке дружно расступились пред его, убедительно выглядящей, тушей. Но это был не его день. Дастина же спасло лишь то, что тот уже нетвёрдо стоял на ногах от обильных возлияний. Дастину показалось, что знакомое, сосущее чувство страха перед таким колоссом, вновь возникло в дебрях его подсознания, напоминая о школьных годах, но оно исчезло, как только громила пропустил первый и решающий удар в подбородок. Потом Дастину помогло его проворство и, вскоре, противник рухнул под стол, поскользнувшись на корке апельсина. Вставать не было уже ни сил, ни желания. Хотелось спрятаться от своего позора под столом, утирая расквашенный нос.

– Ты безнадёжно проиграл, горилла. Ты кончился, вышел весь, – рассмеялся пьянчужка-сосед.

Дастин покинул заведение и подумал вдруг о том, что такая приверженность к заморскому индийскому пиву, возможно, кроется в протесте цветного парня против всего европейского. Ведь это очень странно: носиться так с этим, неизвестным никому здесь, сортом.

Линда сильно припозднилась и тут же забрала с собой Дастина, увлекая к высотке, на крыше которой уже собрались участники немногочисленной конференции.

– Этот Хоумер был тобой недоволен, потому что тебя привёл к нему мой недалёкий брат, а теперь ты покажешь ему свои наработки по китайцу, сведёшь его с ним, – успокаивала Дастина Линда, но в тот вечер Рафлсон так возгордился своей победой над дюжим мулатом, что море казалось ему по колено.

В тот время посиделки членов конференции закончились и Энди сидел, развалившись, рядом с Десмондом, «пролистывая» материалы по нефтеносным пескам в нотбуке Хатчинсона.

– Одобряю, друг мой. Неплохая работа, – кивал Хоумер, посасывая джин с тоником.

В этот момент, к ним подошли Линда с Дастином и вручили Энди папку с досье на известного китайца. Пробежав глазами по фотографиям и тексту, Хоумер просиял и пригласил всех их разделить их трапезу:

– Заказывайте, что душе угодно, леди и джентльмены. Угощаю! Отличная работа! Сегодня и погулять можно. Вы заработали не худо, ребята, поздравляю!

– Спасибо, мистер Хоумер, – просияла Линда.

– Брось, девочка. Для тебя я – просто Энди. Как и для тебя, Дастин.

– Ура! Гуляем и пьём! – воскликнул Десмонд.