— Пойдём тоже к гостям… Пока реально никто не хватился… — я устало улыбнулась, опуская голову.

— Не хватятся. Там уже никому ни до кого нет дела, — Адам прислонился плечом к стене, пару раз машинально размяв кулаки, но тут же пряча руки в карманы брюк. — Так что это было, Олеся?

Правда злится? Или делает вид?

— Что, теперь ревнуешь? — я не сдержала кокетливую улыбку, поднимая полный невинной надежды взгляд.

— Теперь да, — он равнодушно кивнул.

Помолчала, кусая губы и ожидая ещё хоть чего-нибудь…

— И-и-и?!

— И я сказал, что тебе не понравится, Олесь.

Почему-то по спине прокатилась волна неприятной дрожи, губы непроизвольно затряслись… Далась мне эта ревность!

— Понятно… — я сглотнула слюну, пряча глаза и чувствуя, как нарастает отчуждение между нами, попутно мысленно подыскивая слова оправдания. — Вообще-то, повода нет. Он перепил немного… Да и я тоже… — так себе объяснение, но какого хрена я вообще должна оправдываться перед чужим мужиком? Абсурдная ситуация… — Это не то, что у вас с Верой, — шмыгнула носом, вместо Адама ощутив прилив нездоровой ревности, — любовь там и прочее…

— Решила отношения выяснить? — он хищно прищурился, вытащил руки из карманов, демонстративно сложил локти на груди. — Ну давай.

Чего?! Отношения?

— А у нас с тобой есть отношения? — я горько усмехнулась, хлопая себя по лбу. — Не знала, что это так называется — когда ты трахаешь подругу своей подруги…

Адам оттолкнулся от стены. Встал ровно, широко расставив ноги и глядя на меня совсем чужим тяжёлым взглядом.

— Мне похуй, как это называется. Тогда было назло, а сейчас что, Олесь, м?

Глубоко вздохнула, просто не понимая, что он хочет от меня услышать. И в принципе не представляя, что нужно говорить в подобных случаях…

— А сейчас… — я огляделась по сторонам. — Можешь поцеловать, пока никто не видит, — игриво улыбнулась, холодея внутри и наблюдая за тем, как вытягивается его лицо. — Один раз…

Видела, как стальная непримиримость в его глазах сменяется сумбурным удивлением, как непроизвольно дёргаются уголки его сжатых губ, как морщина на лбу становится ещё глубже…

— Ты серьёзно? — Адам цинично выгнул бровь, дожидаясь моего неуверенного кивка. — Да как скажешь, Олесь…

Он стремительно шагнул вперёд, и я невольно отшатнулась, пытаясь разглядеть в его глазах хоть каплю привычного согревающего тепла… Но то ли он действовал слишком быстро, то ли я не успела перехватить его взгляд, то ли в нём кроме нетерпеливой озлобленной похоти действительно ничего не было…

Тяжёлая ладонь сдавила в затылок, заставляя меня нелепо прогнуться и неудобно отклониться назад, пальцы второй руки сжали подбородок, отчего в горле мгновенно встал ком, не позволяющий сглотнуть слюну и сделать нормальный вдох…

По венам ударил страх. Не адреналин, не пьянящее возбуждение, а реальный панический страх, взметнувшийся в животе острыми парализующими осколками стекла…

Лишь широко распахнула глаза, когда лицо Адама приблизилось к моему. Ошеломлённо заморгала, едва его губы напористо вжались в мой приоткрытый рот, заполняя его вкусом чужой слюны… Протестующе пискнула, ощущая, как колко и больно отпечатывается на коже чёртова укороченная борода, попыталась обнять широкие мужские плечи, но лишь нелепо поскребла ногтями но натянутой ткани пиджака…

Если до этого я чувствовала отголоски какой-то иррациональной вины, то сейчас она полностью растворилась в моменте. Весь выпитый за вечер алкоголь забурлил в крови, пробуждая в глубине сознания сокрушительный неистовый вихрь эмоций, сдерживаемых так невозможно долго… Я не просто скучала по этому человеку. Не просто тихо и скуляще ревновала, не просто мечтала о каком-то знаке внимания с его стороны, не просто из кожи вон лезла, чтобы вызвать в нём ответное чувство. Я копила в себе это пожирающее изнутри напряжение, чтобы сейчас сорвать все пружины, устремиться ввысь и там победно взорваться сверхновой…

Панически хотелось глотнуть воздуха, уцепиться хоть за какую-то опору, распрямить спину, не боясь остаться без поддержки и упасть… Но мне оставалось только нечленораздельно мычать, отклоняясь назад всё сильнее, с трудом выдерживая неистовый подавляющий натиск, сгибая позвоночник под непозволительным углом и протестующе постанывая в этой реально неудобной позе. В конце концов, сейчас эти мелочи воспринимались лишь как досадные малозначительные неудобства…

Адам дернул рукой, возвращая меня в нормальное вертикальное положение. От этой резкой координации движений закружилась голова, коридор за его спиной перевернулся с головы на ноги…