Так… какого хрена?

У меня не было внутренне настроенного сигнала тревоги ни для кого другого. Не было никого, на кого мне было бы не насрать. Никого другого, кроме…

Я отвернулся от лестницы и направился обратно тем же путем, каким пришел, обратно к комнате Брэкстон, прежде чем мой разум успел закончить мысль. Я чувствовал, что Хьюстон и Рик стоят у меня за спиной, когда целую минуту подряд стучал в ее дверь, но никто не отвечал. Все это время я рассуждал о том, что Брэкстон тоже не жаворонок.

Она, наверное, спит.

Я не понимал, что Хьюстон потерял терпение, и повернул ручку до тех пор, пока мой кулак не соприкоснулся с воздухом, когда дверь распахнулась. Мы втроем вошли внутрь, одинаково нахмурившись и оглядевшись по сторонам. Постельное белье было смято, но все еще застелено, что говорило о том, что прошлой ночью она здесь не спала. Однако самым большим признаком того, что что-то было не так, было все ее пропавшее дерьмо.

Рик был первым, кто вышел из оцепенения, в которое ввела нас Брэкстон, и я наблюдал, как он, как пугливый котенок, подошел к тумбочке с правой стороны кровати, которую Брэкстон предпочитала, когда мы не заставляли ее спать посередине.

Я даже не заметил, что один из ножей нашего шеф-повара торчит из деревянной поверхности рукояткой вверх.

Когда Рик просто стоял там, уставившись на нож, вместо того чтобы рассказать нам, почему Брэкстон уничтожала нашу мебель, я подошел к нему, а Хьюстон следовал за мной по пятам.

— Что случилось? — спросил я его, подойдя и встав рядом с ним. Рик и так был чертовски бледным, но прямо сейчас он выглядел так, словно либо увидел привидение, либо сам стал привидением.

Когда он по-прежнему ни хрена не сказал, я посмотрел на нож. А потом взглянул на бумаги, приколотые снизу, но мое внимание привлек мой медальон, который она тоже оставила, и слова, вырезанные на дереве.

С годовщиной.

— С годовщиной? — размышлял я вслух. Неохотно взял свой медальон со стола и сунул его в карман, а не надел на шею. Я был раздражен дерзостью Брэкстон вернуть его так, словно между нами все кончено, но я не был полностью расстроен. В любом случае, медальон был не тем, что я хотел, чтобы она носила от меня. Брэкстон заслуживала чего-то, что имело бы особый смысл, и она это получит.

— Сегодня третье сентября, — пробормотал Рик. Это его первые слова с тех пор, как он проснулся.

Почему эта дата показалась мне такой знакомой?

Он поднял голову, увидел вопрос в моих глазах и сказал:

— Дата моей свадьбы.

Дерьмо.

Мой взгляд вернулся к бумагам, которые Брэкстон по какой-то причине наколола прямо по центру, с подписью Рика в правом верхнем углу. На этот раз я обратил достаточное внимание, чтобы заметить, что это было.

ХОДАТАЙСТВО О РАСТОРЖЕНИИ БРАКА

В отношении брака или зарегистрированного домашнего партнерства:

Джерико Нобл (истец)

и

Эмили Нобл (ответчик)

Дата заключения брака/домашнего партнерства: 3 сентября 2013 г.

Место заключения брака/домашнего партнерства: округ Малтнома, штат Орегон

Дата подачи заявления о расторжении:

9 апреля 2018 года

Непримиримые разногласия между сторонами привели к непоправимому распаду их брака/домашнего партнерства.

Я пропустил остальную часть юридического жаргона, пока не добрался до той части, которая рисовала яркую картину того, как основательно Рик все засрал. Ему было недостаточно воткнуть нож в спину Брэкстон, который она категорически оставила, чтобы прояснить свои чувства.

Нет.

Я шумно выдохнул.

Он должен был довести дело до конца, черт возьми.

Он должен был убедиться, что у нас не будет ни единого шанса вернуть ее.

Потому что Джерико Нобл был таким же садистом, как и мазохистом.

Он похоронил себя в тоске и боли, а когда этого оказалось недостаточно, он причинил ее еще больше.

Я разочарованно покачал головой, перечитывая эту часть еще раз, даже когда почувствовал, как чувство вины проникает в мои кости, напоминая мне, что это было моих рук дело.

Дети от брака/домашнего партнерства:

Имя: ____________________

Пол: ___________________

Дата рождения: ______________

Возраст: Три года

— Какого хуя ты включил эту хрень? — я все равно взорвался. — Ты даже не знаешь, твой ли это ребенок, придурок! Имя неизвестно. Пол неизвестен. Дата рождения, не-блядь-известна. Тебе когда-нибудь приходило в голову, что Эмили могла солгать? Возможно, даже и ребенка то нет!