— Что ж, мисс Кардуэлл… — Майор Риддл явно не знал, как завершить разговор. — Пока все. Как вы думаете, мисс Шевени-Гор достаточно хорошо себя чувствует? Она могла бы побеседовать с нами?

— Думаю, да. Я скажу ей.

Пуаро вмешался в разговор:

— Одну секунду, мадемуазель. Вы видели это раньше?

Он показал карандаш, сделанный из гильзы.

— Да, видела сегодня за бриджем. Кажется, это карандаш старика Бьюри.

— Он забрал его, когда закончился роббер [23] ?

— Чего не знаю, того не знаю…

— Спасибо, мадемуазель. Это все.

— Хорошо, я позову Руфь.

Руфь Шевени-Гор вошла в комнату королевской поступью. У нее был прекрасный цвет лица, голова гордо поднята. Но глаза, как и у Сьюзан Кардуэлл, были очень уж настороженными. На ней было то же самое платье, в котором ее застал Пуаро, когда приехал. Светло-абрикосового цвета. На плече приколота яркая оранжево-красная роза. Только час назад она была свежей, а теперь успела чуть увянуть.

— Я вас слушаю, — сказала Руфь.

— Я очень сожалею, что вынуждены побеспокоить вас… — начал майор Риддл. Она перебила его:

— Ничего странного. Это же ваш долг — вам приходится беспокоить. И не только меня, но и остальных. А я, чтобы не отнимать у вас времени, скажу сразу: я даже отдаленно не представляю себе, почему Старик застрелился. Единственное, что я могу вам сказать, — это совсем не в его духе.

— Не заметили ли вы сегодня чего-нибудь необычного в его поведении? Может, он был расстроен. Или чересчур весел. В общем, вам ничего не бросилось в глаза?

— Да нет вроде…

— Когда вы видели его в последний раз?

— За чаем.

— А после не заходили в кабинет? — спросил Пуаро.

— Нет. Последний раз я видела его в этой комнате. Он сидел вот здесь.

Она указала на стул.

— Понятно. Вам знаком этот карандаш, мадемуазель?

— Это карандаш полковника Бьюри.

— Когда в последний раз вы видели его у него в руках?

— Не помню точно.

— Вам что-нибудь известно о.., разногласиях между сэром Жервазом и полковником Бьюри?

— Вы имеете в виду компанию «Парагон Раббер»?

— Да.

— Еще бы. Старик был в бешенстве!

— Может, он считал, что его обманули?

Руфь пожала плечами.

— Он ничего не понимал в финансовых делах.

Пуаро сказал:

— Мадемуазель, можно мне задать вам немного.., необычный вопрос?

— Как вам угодно.

— Итак: вам жаль, что ваш… отец умер?

Она уставилась на него.

— Конечно, жаль. Просто я не позволяю себе реветь… Но мне будет не хватать его… Я любила Старика. Так мы всегда называли его, Хьюго и я. «Старик», — понимаете, в этом слове скрыто нечто первобытное, от тех времен, когда обезьяна стала антропоидом. Нечто изначально патриархально-родовое. Звучит не очень-то почтительно, но это обманчивое впечатление — за этим словом много нежности. Хотя, конечно, он был на редкость бестолков, этот старый упрямец!

— Вы заинтриговали меня, мадемуазель…

— У Старика были куриные мозги! Мне грустно так говорить, но это правда. Он был не способен работать головой. Но при этом, заметьте, был личностью. Невероятно смел и дерзок! Ему ничего не стоило отправиться к Северному полюсу или подраться на дуэли. Я всегда думала, что все эти отчаянные авантюры — способ самоутвердиться, потому что он прекрасно понимал, что с мозгами у него плоховато. Здесь над ним кто угодно мог взять верх.

Пуаро вынул из кармана письмо.

— Прочтите это, мадемуазель.

Она прочла и вернула письмо обратно.

— Так вот что привело вас сюда!

— Вам это письмо о чем-нибудь говорит?

Она покачала головой.

— Нет. Может, его опасения и не были напрасны. Беднягу кто угодно мог обворовать. Джон говорит, что предыдущий управляющий крал у него все подряд, не зная меры. Понимаете, Старик был таким чванливым и важным, что никогда не опускался до бытовых мелочей! Он был находкой для жуликов.

— Вы нарисовали нам портрет совсем не того человека, каким его знали в обществе.

— Ну да, он умел неплохо маскироваться. Ванда, моя мать, поддерживала его как могла. Он был так счастлив, изображая из себя Господа Бога. Вот почему я в некотором смысле рада, что он умер. Так лучше для него.

— Я не успеваю следить за ходом вашей мысли, мадемуазель.

Руфь задумчиво произнесла:

— Это становилось все более заметным… В один прекрасный день его все равно пришлось бы отправить в сумасшедший дом… Люди уже начинали догадываться.

— А вы знали, что он собирался подписать завещание, согласно которому вы получали наследство только при том условии, что станете супругой мистера Трента?